- Она... настаивала, - заикался солдат, взглядом ища в полу ту щель, в которую мог бы забиться, - и я подумал...
- Ты здесь не для того, чтобы думать, - перебил его Анзон, - а для того, чтобы выполнять приказы! Чтоб этой мелюзги здесь не было!
Солдат послушно повернулся и протянул было руку схватить Лизу, но наткнулся на её взгляд, не менее сильный и яростный, чем у Анзона.
- Только попробуй! - сказала она:- Анзон, ты знаешь, кто мои родители!
Главнокомандующий армии Подземья презрительно скривился:
- Да, знаю. Любители обменять наше оружие на кухонную утварь, а нас вместо доспехов обрядить в фартуки. И они же первыми завопят караул, когда окажется; что верхний мир населяют не одни только ангелы и святые, - Он сделал повелительный жест, останавливая Лизу, готовую наброситься на него: - Вывести её!
И хотя Лиза и её брат упирались, два солдата схватили их и выволокли из зала. Анзон тоже вышел, но оставшиеся солдаты строго следили за тем, чтобы Михаэль и Вольф не разговаривали и не приближались друг к другу. «Что же это такое?» - думал Михаэль. Он знал, что Анзон не согласен с решением короля, но после всего, что узнал о Подземье, такое поведение можно было расценивать только как мятеж. Тем более что никакого повода для ареста они не давали.
Но Михаэль не успел это обдумать, как в зал вошли - на сей раз не военные, а члены совета. Главный чародей выглядел озабоченным, тогда как лицо короля Подземья ничего не выражало.
Эрлик сразу подошёл к Анзону:
- Что все это значит? Кто тебе разрешил привести сюда их обоих и созвать собрание совета?
Он говорил спокойно, но в голосе слышались решительность и скрытая ярость. Анзон тоже был разъярён, но не умел так владеть собой, и когда заговорил, голос его дрожал, выдавая не только негодование, но и страх.
- Это разрешил себе я сам, мой король, - слова «мой король» он произнёс с издёвкой, - и законы нашей страны; Они дали мне на это право.
Впервые на лице Эрлика обозначилось волнение. Он поднял брови, глянул в сторону Михаэля и Вольфа и снова обернулся к главнокомандующему:
- Надеюсь, что ты действовал по праву. Так что же все это значит?
- Это значит, что я с самого начала был прав. Они шпионы. И есть доказательство! - Анзон указал на Вольфа: - Он пытался бежать. Стража взяла его у ворот.
На сей раз взгляд Эрлика в сторону Вольфа был очень внимательным. Но он тут же отрицательно покачал головой:
- Я разрешил им передвигаться свободно.
Анзон злорадно выдвинул челюсть:
- И вы разрешили им напасть на постового, разоружить его и отнять его одежду?
Михаэль и Эрлик разом повернулись к Вольфу. Писатель встретил их взгляды строптиво и ничего не сказал в свою защиту.
- Это правда? - спросил Эрлик.
- Ещё бы, - ответил Вольф. - А вы чего хотели? Чтобы я оставался здесь до конца жизни в плену, пока этот человек не найдёт повода перерезать мне горло?
- Нет, конечно. - Эрлик жестом остановил возмущённого Анзона. - Но я не ожидал, что вы так отплатите нам за гостеприимство. У вас в верхнем мире так принято?
Михаэль тоже чувствовал презрение к поступку Вольфа и не понимал его. Разумеется, надо было выждать время и думать о побеге только в том случае, если отпадут все другие возможности.
- Вам следовало обратиться к нам и предупредить, что вы хотите уйти, - сказал Эрлик.
- О, конечно, - насмешливо ответил Вольф. - И вы бы мне разрешили, не так ли?
- Может быть, - сказал Эрлик.
- Да, мы видели, как приветливо вы обращались с людьми, которые хотели покинуть ваше маленькое королевство, - пренебрежительно обронил Вольф.
Эрлик вопросительно взглянул на Анзона.
- Он имеет в виду изгнанников, - объяснил главнокомандующий. - Помните, мы наткнулись на этих, когда гнали тех.
Эрлик медленно прошёл к своему месту за столом и несколько секунд печально и разочарованно смотрел на Вольфа,
- Ну, хорошо, приступим. Итак, наш главнокомандующий Анзон собрал это заседание совета, чтобы обсудить поступок одного из гостей. Я не возражаю против такого требования. То, что произошло, является тяжким преступлением и подлежит справедливому наказанию. Но я напоминаю вам, что гостеприимство является высшей и священной добродетелью.
- Которую эти чужеземцы растоптали, - злобно добавил Анзон.
- Может, по неведению, может, из страха перед тем, чего они просто не поняли. - сказал Эрлик. - Тот стражник жив?
- Ранен, - прорычал Анзон, - и, может быть, уже никогда не сможет носить оружие.
- Что за чепуха, я его едва задел! - вмешался Вольф.
- Он ударил его камнем по голове, - холодно сказал Анзон. - Я требую расплаты. Я требую, чтобы с этими двумя обошлись по заслугам, как со шпионами и передовым отрядом армии, уже выставленной против нас.
- Но это же... - начал Вольф, но Эрлик громогласно перебил его:
- Молчи! Ты слышал, что ставится тебе в вину. Это правда?
- Я хотел уйти, это так, - строптиво сказал Вольф. - Мне очень жаль, если я ранил воина сильнее, чем намеревался. Я не хотел никому причинить вреда, я только хотел домой, вот и всё.
- Анзон обвиняет тебя в шпионаже. - печально напомнил Эрлик.