– И то дело. Хорошим людям как не помочь?! Людям всегда помогать надо – зачтётся божьей милостью и на этом, и на том свете. Что, совсем туго стало жить?
– Нужда такая, Савва, что хоть ложись да помирай! Одно только ты – спасение. Одолжи червонец. Разбогатею – сполна отдам. Дашь червонец-то?
– Да как не дать. Дать-то дам. Но рискованное это дело. Надо тебе что-то в залог оставить, а то ведь и обмануть можешь ненароком.
– Вот топор. Пойдёт?
– А почему – нет? Без топора в хозяйстве, как без рук. Хочешь – не хочешь, а за ним придёшь. Ценная вещь.
Савва взял топор, отнёс его в кладовую, сходил домой и вынес червонец.
– На вот. Разбогатеешь ‒ два отдашь.
«Два?!» – вздрогнул Ерошка, уж было открыл рот возразить, но понял, что торговаться бесполезно, а семью как бы там ни было кормить надо. Не умирать же с голоду? Начни возражать – он и три запросит. Махнул рукой молча, нахмурился.
‒ Что помрачнел? Условия не нравятся? Так и мне ждать долго, пока ты разбогатеешь, ‒ заулыбался Савва.
Махнул рукой в ответ Ерошка обреченно и буркнул:
‒ Пойдет!
‒ Вот и славно! Давай-ка скрепим нашу радость и доверие, ‒ обрадовался Савва и достал из-за пазухи бутыль мутной жидкости.
Хватанул Ерошка стакан на голодный желудок и сразу потеплело в душе. Подумал о сытых мальцах своих и еще хватанул один. А когда собрался уходить, раз Бог любит троицу, на посошок выпил и третий. И пошел довольный, покачиваясь.
– Эй! – крикнул ему вдогонку процентщик Савва. – А ведь трудно тебе будет сразу два-то червонца отдать.
– Трудно, – мрачно подтвердил Ерошка, оборачиваясь. И тут вдруг промелькнула в помутневшей голове неожиданная радость: процентщик скосить хочет долг!
Так хорошо стало на душе, как в детстве, когда матушка ласково погладит по макушке. В душе потеплело, а голова и вовсе затуманилась.
– Так ты отдавай в рассрочку: один сейчас, а второй потом, когда разбогатеешь, – заботливо предложил Савва.
«А и то верно! – подумал Ерошка. – Хоть и паразит этот процентщик, а умный всё-таки, мерзавец. Толково иной раз подсказывает!»
Отдал Ерошка ему червонец и заторопился домой. А то уж мороз так покусывает, что и мутная жидкость не спасает. И только во дворе собственного дома, когда с трудом отряхивал от снега пимы, закралось в него сомнение.
«Вот так занял! – подумал он, пошарив по карманам. – Денег домой не принёс, их как не было, так и нет. Топор был, и его не стало. Да ещё и червонец остался должен… Вот дела! ‒ пьяно вздохнул Ерошка. ‒ Не липнут деньги к мозолистым рукам! Живем, живем, и ничего не меняется».
Рассказ шестой
Там лес и дол видений полны…
А. С. Пушкин «Руслан и Людмила»
…А проживал тут у нас ещё Стёпка – бедовый парень. Внешне из себя непримечателен, а вот характера чертового. Мать у него наша, сибирская, а отец южных кровей, стал быть. От него и получил Стёпка горячность. Как взвинтится – чисто тигрёнок, всё перегрызть готов. Неспоко-ойный – всё горит под ним!
А в технике понимал толк. Коли в телевизоре поглядеть, что шалит, али мотор лодочный исправить, али там фотоаппарат – его кличут.
Раз только не мог с техникой совладать. Как-то принес ему Федька мотор лодочный. Ковырялся Стёпка в нём, ковырялся – да только никак не разглядит, чего в нём не работает. Аж потом весь изошёл. Вскочил да как пнёт его в сердцах что есть силы. Так палец себе большой на правой ноге и сломал.
– У-у, – воет, – шайтан мне его подсунул!
…А жена у него, Наталья, спокойная такая баба да мягкоглазая, а глазки плутоватые, и любит она ими зыркать по сторонам взглядами приторными.
И недели не пройдет, чтоб они не разругались. Это обязательно, как нужда у них стала. Такой скандал закатят – на всю улицу звон да треск. Покидает в запальчивости Стёпка барахло в чемодан да айда куда глаза глядят. А жёнушка его посмеивается, знает: прибежит скоро, поостынет когда.
Да вот раз куда-то они засобирались да и заспорили. Жинка-то принарядилась, а ему, видишь ли, не по душе.
– Зачем, – говорит, – эт расфуфырилась вся? Вынаряжается! Зачем это?
– Ах, Стёпушка, – отвечает, – красивой, – говорит, – хочу быть! И потянулась телом-то сытым, ровно кошка. А тело такое гибкое да упругое, так и охота потрогать. И как подумывал Степка, не только ему одному.
– Чтобы глаза пялили?
– Да пусть пялют. На то я и баба.
– Я вот тебе, – кричит, – напялю, свет белый не взвидишь!
– Эх, Стёпушка, – вздыхает, – я вот от твоего черствого отношения возьму, – говорит, – да и влюблюсь в кого, да и меня кто полюбит. Вот и будет тебе наказание по справедливости.
Ну и разругались…
А через дом от них жила Дарья, вдовая баба. Такая хорошая да тихая, да вся в соку, что и жалко мне её было до расстройства душевного. Жаль старость меня пригнула, а то б…
Приду, бывалоча, к ней. А она меня и угостит, и обхожденьем встретит. Подопрёт себе голову пухлым кулачком да и говорит грустно-тяжко:
– Мужичка бы мне какого завалящего. А то уж так скушно одной…
…Ну да вот она в это время и ковыряется как раз в огороде. И видит: Стёпка огородами всклокоченный лупцует, ног под собой не чуя, через заборы перелазит и орёт одичало на всю улицу:
