Скучно стало ей летать над нашей улицей туда-сюда и решила она кущи райские изведать. Что-то приладила к метле современное, и так ее понесло в тьму-таракань, что не только уши заложило. Глазом не успела моргнуть, словечко зловредное выкрикнуть, как плюхнулась в какую-то липкую лужу на другом краю Земли. Огляделась. Скалы кругом, кипарисы, лианы, шум прибрежных волн… Похоже на дикий остров в океане.
Ощупала себя: ноги целы, руки целы. Не успела обрадоваться, слышит воинственный вопль. Глядит: бегут к ней со всех сторон дикари в набедренных повязках с деревянными копьями. Так размалёваны, что не будь она ведьмой, умерла бы со страха.
Подбежали – тычут в неё копьями. Один говорит:
– Здесь её и съедим!
А другой, видимо старший, раскрашенный страшнее всех, возразил:
– Здесь не получится. Ты посмотри на неё. Сухая, аж зубы сводит. Такую без соли не съешь! Придётся на стан тащить.
Испугалась баба не на шутку. «Вот, ‒ думает, ‒ села в лужу!» Свистнула что есть мочи, метлу призывая к себе, да не успела вскочить на неё – отобрали.
– На ней, – завопили, – и поджарим!
Схватили пленённую за уцелевшие ноги и руки и потащили вглубь острова. Стонет она и думает: «Вот что значит не верить ни в бога, ни в чёрта! Эти недоумки дикари и не охнут, съедят без хлеба и в зубах не поковыряют!» И между грустными мыслями подрыгивает то рукой, то ногой, проверяет, крепко ли держат, да, полузакрыв глаза, теряется в догадках: долго ли мучить будут и куда тащат?
Оказалось, к вождю.
Здоровенный дикарь сидит на каменном троне, упитанный и высокомерный, нагло на всех смотрит. В одной руке ‒ копье резьбой украшенное, второй рукой ‒ в носу пальцем ковыряет для авторитета. Разрисован страшнее всех, живого места на теле нет, на шее ожерелье из костей, а на голове перья невообразимой красоты. Молчит, губы толстые выпятил.
– Что с ней делать? – спрашивают дикари, обступив трон. – Жарить будем на углях или сырую съедим?
– Зачем же меня есть? Я мирная тетенька, – пропищала пленница и почесала пятку, куда ушла её душа. – Я вам не враг!
– Ничего ты не понимаешь, глупая баба. Мы съедаем таких, как ты, чтобы победить самое главное лишение в жизни ‒ голод. Когда наступает период войн, посланный великим повелителем Ракной, мы воюем. Одни, чтобы умереть, другие, чтобы насытиться. Нет ничего вкуснее поверженного противника.
Ведьма поняла, что, если её съедят, никакая живая вода не поможет. То, что от неё останется, не оживить. Они убивают и едят себе подобных! Дикость какая!
– Какой ужас! – закричала она. – Ох, и глупые вы люди! Вы не знаете, что жизнь на Земле сейчас другая пошла. В наши дни повсюду прогресс: даже метлы стали сверхзвуковые. На Земле столько еды, что даже чертям хватает. Зачем воевать?! Зачем есть друг друга?! Неужели нельзя поле распахать, посадить зёрна? Развести овец?.. А убивать и съедать себе подобных… Какой ужас!
– Очень глупая баба, – сказал вожак широким мясистым ртом. – И откуда такие берутся?!
– Оттуда! – выдохнули дикари и все как один посмотрели на небо.
– С Большой земли? А там разве не воюют?
– Воюют… – честно ответила ведьма со вздохом. – Так воюют, что и сам дьявол им не указ.
– А зачем?
– Не знаю, – растерялась пленница. – Никто не знает. Не Бог, не сатана. И еда вроде бы есть, и земли хватает. Но людей не едят. В землю хоронят.
– Побеждённых убивают просто так и в землю закапывают?!
Дикарь подскочил от удивления на троне, выкатил глаза и извиняющимся взглядом посмотрел на вырубленного из дерева идола Ракну, стоящего неподалеку от трона.
‒ Врешь! Ты из тех, кто не умеет говорить правду!
Ведьме показалось, что божок хлопнул растеряно ресницами ему в ответ и покачал головой.
‒ Мы-то едим, чтобы с голода не пропасть… а эти… ужас… за просто так… ну и дикари! ‒ ахнула толпа.
Взбешенный вождь замахнулся на пленницу копьём, но прыгающий рядом коротконогий дикарь с обезображенной физиономией, советник и шут в одном ужасном лице, обратился к нему:
– Почему ты не веришь этой старухе, о, мудрейший?! Ты посмотри на неё. Если там, – он поднял палец кверху, показывая туда, откуда она прилетела, – все такие, сам Ракна повелел бы их закапывать, а не съедать!
– Какой ужас! – схватился за голову вождь, роняя копьё. – Какой ужас! Мы даже добытых на охоте зверей в землю не зарываем!
‒ Да они хуже зверей! ‒ зароптала толпа.
‒ Зажрались!
‒ Звери-то добычу, как и мы, съедают.
‒ Закопать ее!
‒ Сжечь!
Тут шагнул вперёд старший воин и произнёс речь:
– О, великий вождь! Это гнилое существо с Большой земли мы есть отказываемся. Нельзя есть такую заразу. В землю зарыть? Зараза живуча! Если она проникнет в нас, не сладко всем придется ‒ перебьем друг друга и в землю закопаем. Сжечь ее мы не сможем ‒ мы не боги, чтобы столько огня на нее тратить. Пусть летит туда, где эти ненормальные живут.
У ведьмы потеплели пятки. Она поняла, как выгодно быть заразой: тебя не съедят, не закопают и не сожгут. «Мы бессмертны!», ‒ восхищаясь собой, удовлетворенно подумала она и презрительно обвела дикарей взглядом.
