Характер мечтаний Востокова полностью принадлежит просветительскому XVIII веку. Здесь и идея «вечного мира» — «С Сен-Пьером вечный мир даю», — и картины блаженного «естественного состояния», пресловутого «золотого века», вновь обретенного человечеством:
Взгляд Востокова на историю и исторический процесс ясен и безоблачен. Он не отрицает наличия зла, но вместе с тем не верит в его силу и продолжительность. Добро и справедливость, по его мнению, восторжествуют даже в том случае, когда стихийные или гражданские бедствия, казалось бы, приобрели грозный, неодолимый характер:
Всюду должна победить гармония, «из нечетов лишь чёт, из хаосов порядок» — это для Востокова вечная и бесспорная истина.
В поэзии XVIII века чрезвычайно популярной была тема всесильного Времени, приближающего человека к смерти и тем самым уравнивающего все «состояния» от раба до монарха. «Суетен будешь ты, человек, Если забудешь краткий свой век», — поучал А. П. Сумароков. У Державина «глагол времен» напоминает о той же самой быстротечности и непрочности бытия. Этому неумолимому закону («Ода на смерть князя Мещерского») подлежат не только отдельные люди, но целые царства и даже небесные светила. Востоков в одном из ранних своих стихотворений — «Тленность» — также отдал дань традиционной теме, но вслед за тем пересмотрел и переосмыслил ее. Время у Востокова не просто погружает в небытие «народы, царства и людей», как это было у Сумарокова и Державина. Оно становится у него «мудрейшим из богов», пружиной, мощным двигателем истории. Время не дает злу утвердиться и тем самым помогает добру победить своего противника:
В трех поэмах, написанных Востоковым на условные «древнерусские» сюжеты, — «Светлана и Мстислав», «Полим и Сияна», «Певислад и Зора» — та же самая закономерность. Востоков слишком верит в добрую природу человека и в конечное торжество правого дела, чтобы допустить в своих произведениях трагическую развязку. Поэтому как бы плохо ни складывались вначале судьбы главных героев, какие бы препятствия ни преграждали им путь к счастью, читатель может быть абсолютно спокоен за их будущее. Раскаивается князь Владимир, воспылавший было страстью к невесте Мстислава. Несостоявшийся бой между ними уступает место веселому свадебному пиру. Так меняет свой характер под пером Востокова древний драматический сюжет о поединке отца с сыном. Царственный старик Волхов прощает своей дочери — русалочке Сияне — любовь к простому смертному, пастуху Полиму, и сама богиня любви Лада благословляет их брак. Свадьбой заканчивается и последняя из перечисленных поэм — «Певислад и Зора».
Исторический оптимизм оказывает свое воздействие в поэзии Востокова и на сугубо личные, камерные темы. Там, где прежде имели место скорбь и жалобы, впоследствии побеждает успокаивающее, просветленное начало. В стихотворении «Тленность» Востоков под именем Флора горестно оплакал смерть одного из своих товарищей по Академии художеств — А. Д. Фуфаева. Проходит полтора года, и поэт пишет «Видение в майскую ночь», в котором покойный друг не только предстает автору в прежнем облике, но спокойно оповещает его о своем бессмертии. Сама же эта идея подана Востоковым не в форме христианского «того света», а как один из не познанных еще законов природы:
Даже в собственных недугах Востоков, с присущим ему добродушием, сумел найти их полезную сторону. Поэт, как известно, всю жизнь страдал сильнейшим заиканием, что обрекало его почти на постоянное безмолвие. Несмотря на это, в стихотворении «К Гарпократу» (бог молчания) Востоков перечисляет шутливо наряду с невыгодными и выгодные стороны своей болезни. Она избавляет его от разговоров с глупцами, от светского празднословия, от злоязычия. Она же, обрекая его на уединение, способствует его поэтическим занятиям.
