Но в то время, когда Комуч находился на вершине своих успехов, союзники умело использовали его, направляя его деятельность по наиболее выгодному для них пути.
Считая Комуч переходной ступенью к настоящей «твердой власти», союзники не торопились с формальным признанием учредилки. Еще в начале июля общую точку зрения союзников выразил вице-консул французского правительства при Комуче г-н Люсьен Комо «… Мы поддержим то правительство, — заявил вице-консул, — которое сумеет спасти Россию».
Уже в этой фразе звучит предупреждение Комучу. Но Комуч сам чувствовал свою слабость и надеялся получить помощь в борьбе против советов от тех же союзников. Знаменательно при этом, что Комуч сам призывал иностранные империалистические войска на территорию России.
В своей декларации от 3 августа, направленной правительствам союзников, Комуч писал:
«Комитет будет приветствовать поддержку вновь формируемой Российской армии со стороны союзников как непосредственным участием на нашем фронте вооруженных союзнических сил, так и усилением армии военно-техническими средствами».
В ответ на свои многочисленные обращения Комуч получил телеграмму от французского министра иностранных дел.
В этой телеграмме вновь подтверждается точка зрения иностранных империалистов на эсеровское правительство. Эта точка зрения может быть сформулирована так: «докажите, что вы сможете серьезно бороться с большевиками и будете послушным орудием в рука союзников, и мы вас признаем». В телеграмме так и говорится без обиняков:
«…Как только вы докажете нам, что у вас в руках реальная власть, что вас слушаются в России, что вокруг вас группируются силы, — это произведет огромное впечатление. Таким образом, ключ к вашей значительности за границей лежит скорее в реальной силе, чем в ваших легальных правах, тем более, что последние отнюдь не несомненны».
Телеграмма писана в конце сентября, когда на фронте произошел перелом в пользу красных. В это время союзники уже совершенно разочаровались в способности Комуча «спасти Россию» и искали подходящую фигуру для роли диктатора. Империалисты не сочли даже нужным скрывать это от Комуча, напрямик высказав ему свое недовольство.
Однако эта звонкая пощечина, полученная эсеровскими правителями от своих хозяев, была принята как должное.
И когда Колчак разогнал Комуч и объявил себя правителем, учредиловцы обратились с слезливой жалобой все к тем же иностранным хозяевам, надеясь вымолить прощение и получить помощь.
Эсеры, как известно, считали себя представителями «трудового крестьянства». Поэтому не безинтересно познакомиться с политикой Комуча в крестьянском вопросе.
Помещик своим классовым нутром определил настоящую цену программных заявлений Комуча и полез в свои бывшие имения, с помощью карательных отрядов того же Комуча восстанавливая свои «священные права».
Сбоим приказом № 124 от 22 июля Комуч фактически полностью восстановил права помещиков и кулаков на земельную собственность. В этом приказе говорилось: «Право снятия озимых посевов, произведенных в 1917 году на 1918 год как в трудовых, так и в нетрудовых хозяйствах, принадлежит тому, кто их произвел». Таким образом, несмотря на то, что земля являлась согласно программе эсеров «народным достоянием», помещики присвоили урожай с посевов, произведенных в 1917 году.
Получив формальную «зацепку», помещики еще энергичнее приступили к восстановлению своих прав. Корреспондент меньшевистской «Вечерней зари» в конце июля сообщал, что в селах Бузулукского уезда, особенно в тех, близ которых имеются большие помещичьи имения, настроение крестьян подавленное и запуганное, происходят жестокие расправы с лицами, взятыми под подозрение, и возвращение помещиков «внушает населению дурное предчувствие». Вернувшиеся в свои владения помещики разъезжают по деревням, снимают какие-то допросы, расставляют караулы по своим владениям, грозят казаками и т. д.
В селе Натальино, Бугурусланского уезда, офицер приказал крестьянину, убравшему хлеб с бывшей помещичьей земли, свезти его на гумно «законного владельца», т. е. помещика. За отказ подчиниться крестьянин был высечен.
Каково было истинное положение на местах, можно отчасти судить по свидетельству самих же учредиловцев. На совещании уездных организаторов агитационно-вербовочного отдела штаба «Народной армии», происходившего в Уфе в начале сентября, участники совещания нарисовали весьма мрачную картину.
Стерлитамакский уездный организатор, например, сообщил, что в деревнях «даже говорить о земле… и то невозможно, „не разрешается“, в виду чего земельный вопрос приходится тщательно обходить».
И это, разумеется, не только в одном Стерлитамакском уезде.
Несмотря на то, что Комуч официально запретил куплю-продажу земли, помещики с этим совершенно не считались. Не веря в прочность учредилки, помещики спешно распродавали имения. В частности в Самарском уезде одно из крупнейших имений было продано французским капиталистам.