Трехдневная передышка, полученная большевиками Самары, была использована для укрепления сил. Красные отряды вновь были пополнены. Они укрепились по берегу реки Самары и готовились к решительному отпору. Но в ночь на 8 июня предатели, пролезшие в отряд т. Грачева, охранявший мост через реку Самару, связались с чехо-словаками и вместе с последними спокойно перешли мост. Отряд т. Грачева, а также отряд латышей были почти целиком уничтожены. Подпольная белогвардейская организация в Самаре, разумеется, была осведомлена о предателях в рядах советских отрядов. Ночью белогвардейская организация произвела несколько выступлений в городе, в тылу у красных, стремясь внести панику в их ряды. А на рассвете, когда первый чехословацкий отряд только еще перешел мост, часть белогвардейцев сразу же присоединилась к нему и вместе двинулась к клубу коммунистов, чтобы отрезать путь к отступлении засевшим в клубе. Одновременно с этим другие группы белогвардейцев атаковали милицейские части и занимали правительственные здания. Отступающие красные отряды подвергались обстрелу из пулеметов и винтовок с крыш, из окон и т. д.
Товарищи, находившиеся в партийном клубе, были застигнуты врасплох. Только небольшой группе удалось выбраться из клуба и добраться до пристани. Остальные товарищи, в количестве около 50 человек, во главе с председателем горисполкома т. Масленниковым, оборонявшие клуб, не успели уйти и были окружены чехо-словаками и белогвардейцами. Когда эти товарищи увидели, что сопротивляться больше бесполезно, они с белым флагом вышли на улицу и сдались чехо-словакам, предварительно получив гарантию защиты от самосуда белогвардейской толпы.
Но чехо-словаки не выполнили обещания о защите. По дороге в штаб сдавшихся зверски избивали.
…Большевистская Самара пала.
Началась дикая расправа белогвардейщины над коммунистами-рабочими, советскими работниками и красноармейцами.
Одним из первых пал жертвой зверской расправы черносотенной толпы при активной помощи чехо-словаков председатель революционного трибунала, старый большевик Франц Венцек.
По очень неполным данным в первые дни чехо-учредиловской власти в Самаре было замучено более 300 человек.
В действительности жертв чехо-учредилки было гораздо больше, но подсчитать сейчас совершенно невозможно.
Так ознаменовался приход к власти эсеровской «демократии».
«Только иноземная помощь, — говорил В. И. Ленин в 1918 году, — только помощь иностранных штыков, только продажа России штыкам японским, немецким, турецким, только она давала до сих пор хоть тень успеха соглашателям капитализма и помещикам».
При такой же иноземной помощи пришел к власти 8 июня 1918 года и Самарский Комитет членов Учредительного собрания (Комуч).
Еще за несколько дней до падения Самары будущее эсеровское «правительство» выехало в Иващенково и там дождалось прихода чехо-словаков. А утром 8 июня, как только Самара была взята чехо-словаками, эсеровские главари И. М. Брушвиг, П. Д. Климушкин, Б. К. Фортунатов, В. К. Вольский, И. П. Нестеров были доставлены в здание городской думы в чешском автомобиле и под охраной чешских штыков. В городской думе и состоялось провозглашение их членами «правительства», наименовавшего себя Комитетом членов Учредительного собрания (Комуч).
Уже первые дни существования Комуча показали, что он не имеет в городе никакой базы. Климушкин впоследствии признался, что с первых дней Комитет был в полном одиночестве, не опираясь ни на кого, и что, не будь чехов, достаточно было нескольких десятков бойцов, чтобы разогнать всю учредилку.
Но это одиночество Комуча было не только в первые дни. Никакой серьезной опоры он не нашел до самых последних дней своих ни в городе, ни в деревне, несмотря на то, что меньшевики оказывали эсеровской «демократии» серьезную помощь.
Создавая свое правительство на Волге и организуя борьбу против советов, эсеры выполняли план иностранных империалистов. На первых порах интервенции империалистам было выгодно иметь на своем предприятии эсеровскую вывеску.
На процессе эсеров в 1922 году бывший сотрудник французской миссии в Москве Маршан сообщил, что тогдашний французский министр иностранных дел в телеграмме на имя консульства указал, что премьер-министр Клемансо считает монархический строй единственно годным для России. Это была директива, линия дальнейшей деятельности посольства.
Однако посольство, учитывая соотношение борющихся сил внутри России, не могло в тот момент открыто стать на путь восстановления монархии. «Когда французское консульство увидело — показывает Моршан, — что элементы чисто правые, монархические, не имеют достаточно шансов, оно решило использовать партию эсеров как оружие для свержения советской власти и потом их выгнать и на их место поставить правые элементы».
Впоследствии этот план союзники, как известно, выполнили: когда эсеры сделали свое дело, союзники дали им хорошего пинка и на их место поставили такого «демократа», как адмирал Колчак.