Просты слова наших днейи ясны, как воды ручья,который сбегает по ржавому склону,просветленный,в бодрой прохладе утра.Вот мы и рядом, мой брат.Плантация выжала все твои силы,твоя кровь засыхала на палубах,и тебя самого по кускам хорониласухая земля.Дай руку, сестра. Весь день тыотстирываешь чужое белье,чтоб накормить малышей. А пороюнесешь на продажу фруктовые косточки,чтоб схоронить умерших.А порой продаешь и себя самое,надеясь пожить хоть немногов достатке, в покое.А жизнь обрастает лишь новыми бедами.Для вас, мои спутники, голос надежды моей.Я с вами, когда вы на празднике пляшете,невзгодами жизни не сломаны,с вами на сборе какао и дажев гуще базарного гомона,когда янаблюдаюза гибелью ваших грошей.С вами я запускаю змея,среди белого знояпо песку волоку каноэи в тесной хижинеиз общей мискискорбный ваш ужин ем.Но по бескрайним пескам побережьяСан-Жоаовсе вы, братья, встречавшие те жепорывы торнадои прокопченные жизпью, как я,все вы, плоть от единой плоти,каждый своею дорогой пойдете,забыв, что плыли в одном каноэ.Быстро на землю спускаетсявечер,и вдалеке на мысу Сан-Марсал,вдруг замерцали, как свечи,тысячи огоньков.Дым воскурений, кормящий плодородие ночитайнами судеб, и гонга таинственный звук.С вами я, братья из Санто,приобщенные к бешеным ритмампогребальных батуке,исторгающие из себябеспутные крикии телодвиженья.С вами я, в вашем каноэ и в вашихголосах, исходящих мольбами, проклятьями, болью…Брат мой, я здесь, я с тобою,в лад с твоим мое сердце бьется,когда наш народ предаетсяиграм своих детей.Брат мой, я здесь, я с тобою,рядом, в одном каноэ.Но знаешь, о чем я мечтала?Сомкнуть воедино наши бессчетные руки,руки лебедок, причалов,скал, берегов — наши руки —в огромное братство, простертоеот полюса к полюсу,чтобы все мы, одним человечеством, плыливместе, в одном каноэ.Вот послушай…Небо вечера над головоюи зеленые волны прибояприближают к Чудесному Берегунас, плывущихв одном каноэ.<p>ТРИНДАДЕ</p><p><emphasis>Перевод Б. Слуцкого</emphasis></p>Вот он, черный человек. Он простирает усталые,
обессилевшие руки. У него больше нет сил
напрасно стучаться во все двери. Его глаза
налились кровью и ужасом.
Это было. Он вышел из камеры смерти. Он спасся,
выжил, а тридцать его товарищей задохнулись,
погибли без воздуха и воды.
Да, так было. Они погибли в феврале 1953 года.
Только он один, потеряв сознание, упал на трупы
своих товарищей, а когда очнулся, обезумел от
ужаса и побежал по тюремному двору, крича
от голода и жажды.
