Средь сутолоки уличной стоитСен-Гуденовский бронзовый солдат,В честь Шоу Роберта, что был убит,Когда на приступ шел его отряд,Он вознесен на постаменте тут,Но мимо толпы праздные идут.Средь суеты, торговли, болтовниЯ слышу отдаленный гул весныИ знаю — в эти мартовские дниОхвачены тревогой и они,Хоть прям их взгляд и поступь их тверда,Те, кто погиб от горя и стыдаЗа то, чтоб наша жизнь была чиста.IIПо улицам течет людской поток,Парк черен, и средь голых кронНе зеленеет ни один листок,Но слышу я капели дерзкий звон.Я знаю, что любовь сильней небес,Уже скороговоркой шепчет лес,И ручейки среди камней бегутИ лед смывают потихоньку в пруд.А ветер пряным югом вдруг запах,Как будто аромат виргинских мховРастущих лишь на вековых дубах,Он захватил с собой из тех краевЗа Каролиной, где плоды в садахСгибают ветки, иль его порывПришел с благоуханных островов,Что Мексиканский окружил залив.IIIНа мысе Анны стайка детворыВ дом землянику принесет и тмин,Охотник на холме гусиный крикУслышит скоро и увидит клин,Над Теннесси летящий до зариИз Освенго в Солт-Сент-Мари,Туда, где скалы реют над водойИ где огромный, буйный, молодойНа западе Чикаго распростерт,Неугомонный, острый на язык,Сознанием судьбы великой полн,Над озером, как нимб, расцветив порт.Как море в ожиданье кораблей,Зеленой чередой пшеничных волнРасстелется в Дакоте гладь полей.В пустынях Аризоны в свой чередСвершат весны загадочный обряд,Среди песков, что, как слюда, горят,Приветствуя светил круговорот.Ветра вновь жертвы принесут богам,Когда сияющая Сьерра позоветВершины взмыть, танцуя, к облакамПод распахнувшийся небесный свод.Кедр запоет под бурей, как гобой,Рек заструится сумрак голубой,И рыбы замерцают в глубине.Морям Аляски Шастой подан знак,Там старых льдов тяжелый слышен гул,Сползающих во тьму по крутизне,На айсберги весенний вихрь подул,А Марипоза сквозь лиловый мракГавайи созерцает при луне;Тропический качает ветерокВерхушки пальм, и Запад и ВостокНеотличимы, словно близнецы,Там света сходятся далекие концы,Хоть розно жить и повелел им Бог.IV
