Однажды ночью старый Ибен ФладНа полдороге между городкомИ той забытой будкой на горе,В которой был его последний дом,Остановился, ибо не спешил,И, сам себе ответив на вопрос,Что любопытных нет ни впереди,Ни сзади, церемонно произнес:— Ах, мистер Флад; опять на убыль годИдет среди желтеющих дубрав;«Пернатые в пути», — сказал поэт, —Так выпьем за пернатых! — И, поднявНаполненную в лавочке бутыль,Он сам себе под круглою лунойС поклоном отвечал: — Ах, мистер Флад,Ну, разве за пернатых по одной.В бесстрашных латах раненых надеждСреди дороги, горд и одинок,Он возвышался, как Роландов дух,Вотще трубящий в молчаливый рог.А снизу из темнеющих домовПриветный, еле различимый хорБылых друзей, ушедших навсегда,Касался слуха и туманил взор.Как мать свое уснувшее дитя,С великим тщаньем, чтоб не разбудить,Он опустил бутыль, держа в уме,Что в жизни многое легко разбить;Но, убедившись, что бутыль стоитПотверже, чем иные на ногах,Он отошел на несколько шаговИ гостя встретил словно бы в дверях:— Ах, мистер Флад, пожалуйте ко мне,Прошу! Давненько я не видел вас.Который год уж минул с той поры,Когда мы выпили в последний раз. —Он указал рукою на бутыльИ дружески привел себя назадИ, соглашаясь, сипло прошептал:— Ну как не выпить с вами, мистер Флад?Благодарю. Ни капли больше, сэр.Итак, «мы пьем за старые года». —Ни капли больше пить его емуУговорить не стоило труда,Поскольку, обнаружив над собойДве полные луны, он вдруг запел,И весь ночной серебряный пейзажЕму в ответ созвучно зазвенел:— «За старые года»… — Но, захрипев,Он оборвал торжественный зачинИ сокрушенно осмотрел бутыль,Вздохнул и оказался вновь один.Не много проку двигаться вперед,И повернуть назад уже нельзя —Чужие люди жили в тех домах,Где отжили старинные друзья.
В краю, где вечно воют норд-норд-остыИ мерзнут ноги школьников зимой,Смущен и зачарован тот герой,Кто, впав в лирические перехлесты,Безумные выкрикивает тостыВ чаду, где песни и вино рекой,И страсть кипит, и, чтоб настал покой,Мечтают черти, жалобны и просты.Любовь здесь ноша с тяжестью креста,А Страсть ведет, как думают, в болото;На спицах вяжет в уголке Мечта,А Совесть с милой миной доброхотаВ качалке гладит первого кота,Которого прикончила Забота.