Деревья тревожат ум.Зачем мы должны терпетьИх непрестанный шум,Гуденье и разнобойРядом с нашим жильем?Мы маемся день-деньской,Пока себя не собьемС толку и не начнемВслушиваться и смотреть.Они твердят про уход,Хотя никуда не уйдут;Больше того, напередЗнают, что им сужденоОкончить дни свои тут.Вросли мои ноги в пол,Упала на грудь голова —Это я увидел в окноЦарящий там произвол.Ну нет, я уйду все равно,Куда-нибудь да уйду —Пусть только начнет листваОблачкам пророчить бедуИ клясть их на целый свет.У деревьев будут слова,А меня уже нет.
Кто говорит, мир от огняПогибнет, кто — от льда.А что касается меня,Я за огонь стою всегда.Но если дважды гибель ждетНаш мир земной, — ну что ж,Тогда для разрушенья ледХорошИ тоже подойдет.
Прервал я санок легкий бег,Любуясь, как ложится снегНа тихий лес, — и так далекВладеющий им человек.Мой удивляется конек:Где увидал я огонек,Зовущий гостя в теплый домВ декабрьский темный вечерок;Позвякивает бубенцом,Переминаясь надо льдом,И наста слышен легкий хруст,Припорошенного снежком.А лес манит, глубок и пуст.Но словом данным я влеком:Еще мне ехать далеко,Еще мне ехать далеко.
Люди смеются, что я встаю на колениПеред колодцами и изучаю подолгуНепроницаемую поверхность воды,Где вижу только собственное отраженье,Богоподобное на фоне небес,В нимбе из мха и медлительных облаков.Однажды, уткнувшись в колодезный сруб подбородком,Я, как мне показалось, увидел, что где-тоЗа моим отраженьем что-то белеет,Что-то на дне колодца, что сразу исчезло.Вода упрекнула слишком прозрачную воду.Капля упала со мха, и то, что виднелосьНа глубине, вдруг исказилось, смутилось,Из виду скрылось. Но что там было на дне?Истина? Беленький кварц? Что-то да было.
Вода, залившая весенний лес,Исправно отражает свод небес,И, как цветы весны, дрожит и стынет,И, как цветы весны, легко сойдет,Но не ручьями в реки бурно схлынет,А к ночкам, наверх, тихо уползет.Пусть лес, хранящий их до теплых дней,Чтоб расцвести богаче и темней, —Пусть трижды он подумает о листьяхИ вдруг не скажет, что прошла пораЦветистых вод, соцветий водянистыхОт снега, что растаял лишь вчера.