Прямоугольники фотографий разбросаны по кровати, как потерянные птенцы.
Ника переводит взгляд со снимка Стефано на снимок расплывчатой фигуры, заснятой в холле замка. С необъяснимой злостью щурит глаза и стискивает зубы до тех пор, пока челюсть не сводит от боли.
Ночной сон – язык все еще не поворачивается назвать произошедшее иначе – никак не мог оказаться проекцией увиденного на фотографиях. Ни одного балкона, ни одной девушки или парня, ничего похожего на кошмар, который превратился в реальность.
Джульетта и Бернардо жили в начале восемнадцатого века. А Ника в двадцать первом. Как их пути могли пересечься? Вопрос выматывает нервы, липкая испарина покрывает лоб.
Ника стягивает рубашку отца, отыскивает любимые бриджи и серебристую тунику. Волосы удостаиваются пары взмахов расческой. А мысли продолжают пилить измученный мозг.
Ника хмурится. В последний раз она держала в руках книгу еще в институте – учебник по английской грамматике. И там точно не было ничего похожего на сон.
Взгляд растерянно блуждает по перевернутой спальне. Чем больше дней Ника проводит в ней, тем сильнее она напоминает жилую комнату, а не музейный экспонат. В подобном творческом хаосе Ника чувствует себя уютнее. Но вряд ли в Кастелло ди Карлини есть такое место, где помимо уюта она ощутит слабую видимость безопасности.
– Черт!
Ника привычным жестом накидывает на шею ремень от камеры и хватает скрученный в трубку план замка. Ей нужны портреты. А где их еще можно найти, как не в галерее? На ходу она разворачивает план и пытается отыскать в извилистых подписях Паолы нужную комнату. Спустя минуту с облегчением натыкается на квадрат недалеко от Северной башни.
Последнее слово в спешке не дописано, словно кость, брошенная голодному псу.
Ника бежит сквозь замок, радуясь раннему утру. Кроме Паолы, наверное, еще все спят. Хотя вряд ли. Мими должна собираться в школу, а Люса готовит завтрак. Стефано. Сердце предательски дрожит.
От неожиданности она тормозит на месте и замирает посреди холодной, продуваемой сквозняками комнаты. Из нее винтовая лестница ведет в Северную башню. И, возможно, Стефано сейчас там.
Ника встряхивает головой, выбрасывая глупые мысли, и насильно заставляет себя идти дальше. Она снова сверяется с картой и проходит в следующее помещение, похожее на узкий коридор. С правой стороны арочные проемы выходят во внутренний двор.
Злобный ветер врезается в грудь Ники, дырявит ее, как решето, вынимая душу. Кожа покрывается мурашками. На небе тучи сбиваются вместе и натужно темнеют, угрожая проливным дождем. Пахнет соленым, влажным морем.
Она зажимает карту коленями. Пальцы привычно настраивают фотоаппарат.
Ника снимает с высоты второго этажа, и заброшенный колодец внизу смотрится очень одиноко. От сильного ветра дрожат ветхие доски, которые его прикрывают. Серый, мутный туман как густое марево лениво поглощает двор, и Ника мельком замечает странное шевеление в затемненных нишах под балконом. Но еще секунда, и больше ничего, кроме тумана не видно.
Она опускает камеру и устало потирает переносицу. На свежем воздухе паника, растущая внутри ее, успокаивается, как круги затихают на водной глади от кинутого камня. Вместе с ней отступает слабая мигрень.
Ника подхватывает карту, равнодушно отыскивает на ней галерею и толкает ближайшую дверь. Та с ворчливым скрипом поддается, и из холодного промозглого коридора Ника попадает в на удивление теплое продолговатое помещение. Нос улавливает ароматы насыщенного кофе, давным‑давно засохших красок и деревянных резных багетов, украшающих картины, которые заполонили все настенное пространство. По углам галереи расставлены странные овальные приборы белого цвета, и, принюхавшись, она решает, что это освежители.
Прислоняет карту к стене и нерешительно проходит в центр светлой комнаты. Оглядывает картины, набираясь смелости всмотреться в их лица. Кажется, что колючие взгляды с портретов впиваются в Нику, ощупывают ее тело, изучают, будто проверяют, своя она или чужая. Хочется стряхнуть их липкие взгляды, но это невозможно сделать. Натянутую тишину вновь нарушает скрип двери.
– Доброе утро, Ника.
Стефано выглядит уютно и невероятно привлекательно в просторной рубашке и белых хлопчатобумажных штанах. Черные волосы, как обычно, взъерошены, а глаза кажутся еще светлее, чем вчера.
– Доброе. Как вы… ты узнал, что я здесь?