Поглощенные туманом полностью

Ника как безумная смотрит в экран, и строки сливаются в черную змею, которая готова обвиться вокруг шеи и ужалить в самое сердце. Хотя больнее, чем сейчас, быть не может. И она перечитывает статью заново, надеясь, что содержание изменится.

Фрэнка Аттвуд – итальянская фотомодель английского происхождения, как и многие, попала под обаяние графа. Год длились их отношения, которые закончились ужасной трагедией. Фрэнка была вынуждена подать в суд на сеньора Росси – за изнасилование.

Нет. Слова остаются те же. Безжалостные, омерзительные, пробуждающие в Нике почти утихший страх.

Суд не смог доказать виновность графа Карлини, Фрэнка грозилась обжаловать решение, но так и не сделала это. По слухам, сеньор Росси выплатил ей внушительную сумму в качестве моральной компенсации. За ее молчание. Но кто знает, что на самом деле заставило замолкнуть фотомодель? Возможно, не только деньги. А страх за собственную жизнь. В любом случае преступник остается безнаказанным, и все, что мы можем сделать, это молиться, чтобы больше никто не пострадал от руки графа.

Конец. Ника перечитывает статью в третий раз, и фразы врезаются в память, как клеймо. Отрешенно смотрит на молчаливый смартфон. Мама ждет звонка, но Ника не способна и пару слов вымолвить. В ушах звенит, а перед глазами пляшут черные точки.

Это всего лишь статья жадного до денег журналиста.

Но почему так сложно в это поверить?

Ника вновь смотрит на отсканированную статью и увеличивает изображение, чтобы разглядеть автора. Несколько раз озадаченно моргает. И выдыхает, стараясь успокоить учащенное сердцебиение. Достает из‑под кровати заброшенный рюкзак и нащупывает пальцами в кармане визитку. Видит знакомое имя.

Все верно. Дино Бьянки из газеты «Либерта» и автор статьи – один и тот же человек. А он не выглядел как папарацци из желтой прессы.

Она захлопывает ноутбук и, пошатываясь, выходит из спальни. Если статья о Стефано – правда, то Ника должна сдержать обещание, которое в шутку дала матери. Уезжать. Срочно. Она уже сталкивалась с подобным. И больше не хочет. Не будет.

Скажет Паоле, что возникли проблемы дома. Попросит отвезти ее в аэропорт. В качестве оплаты за проезд отдаст сделанные фотографии и никакого гонорара не возьмет. Да, так будет честно. А если нет, то доберется как‑нибудь сама. Денег на билет как раз хватит. А оборудование? Если не получится перевезти, купит новое.

Лихорадочные мысли грызут мозг Ники и застилают взор. Паника полностью подчиняет ее себе, и она даже не замечает, как спускается в холл. Зрение слегка проясняется, когда Ника видит Паолу. Женщина стоит посреди парадной залы и задумчиво разглядывает фрески с осадой замка. На ней строгий брючный костюм черного цвета, слишком мрачный для обычно фривольной Паолы. Длинные густые локоны спускаются до талии, как упругие пружины.

– Паола, здравствуйте, я вас искала, – с облегчением произносит Ника. – Мне надо с вами поговорить…

Графиня оборачивается и холодно смотрит на нее, губы презрительно кривятся. От неожиданности Ника замолкает и улавливает смутно знакомое в Паоле и в то же время чужое. Ноги скрещены, а руки вытянуты вдоль напряженного тела. Будто она – робот, а не человек. Ледяные мурашки проносятся по спине, и Ника забывает, о чем хотела говорить.

– Здравствуйте, – говорит женщина и неожиданно улыбается. Только улыбка другая. Высокомерная, насмешливая. – К сожалению, я не Паола.

Напротив высится двухэтажное здание с осыпавшейся штукатуркой. Грязная улица разделяет их. Здесь редко встретишь туристов. Зато негры кишат, как рыбы в переполненном пруду. Он с брезгливой гримасой отходит от окна и валится на узкую кровать. Трет горбинку на носу. Белье пахнет гремучей смесью пота, дешевого стирального порошка и сигаретного дыма. Кажется, в этой гостинице его никогда не меняют.

Мужчина закрывает глаза, но ярость мешает уснуть. Она переполняет его сущность, накаляет до предела, кипятит кровь. Чертова итальянка! Он бы давно съехал из этого убогого места, если бы не ее упрямство. У него остается меньше двух недель, отпуск подходит к концу, и если за это время он не получит желаемое, то упустит последний шанс.