Она молча выходит из кухни, даже не зная, за что взяться и что делать. За окнами вечереет, и тусклые лучи осеннего солнца меланхолично прорезают кокон тумана. А Ника сама себе напоминает брошенный поплавок, отвязанный от лески. И течение несет ее в неизведанные глубины бездонного океана. Она застывает посреди комнаты и почти злобно смотрит на лестницу. Неожиданно спальня в башне превращается в темницу, и возвращаться туда нет никакого желания. Ника отворачивается к окну и прислоняется к нему лбом. Блаженно вздыхает.
– Устала?
Тихий шепот над ухом пробирает ее до мурашек. Стефано будто материализовался из воздуха и заполонил собой пространство. Навис над Никой, как Кастелло ди Карлини. Хозяин воплотил в себе замок.
– Даже не представляешь насколько. – Ника прижимается спиной к холодному стеклу. – Меня преследует навязчивое желание уехать домой.
Стефано щурится, и серебро в глазах угрожающе темнеет.
– Бежишь от меня?
– В том числе, – дерзко заявляет Ника и невольно задерживает дыхание, когда мужчина касается ее лица.
Шершавые пальцы с удивительной нежностью скользят по коже, и Стефано улыбается:
– Люблю твою честность.
– Это признание в любви?
– Считай как хочешь.
Ника пытается отыскать в его глазах правду, но натыкается на серую стену. И нет даже малейшей трещины.
– Кто такая Фрэнка?
Лицо Стефано вытягивается и бледнеет, будто силы разом покинули его.
– Откуда ты знаешь про нее? – обрывисто спрашивает. Плечи распрямляются, рубашка натягивается на груди. – Люса?
Но Нику спасает резко распахнутая дверь. На пороге появляется Джианна.
– Видимо, я помешала. – Она упирается плечом в косяк двери и снова скрещивает руки. Брови надменно приподнимаются.
Стефано некоторое время молчит, и по нахмуренному лбу понятно, что он тоже уловил различие. А затем напряжение покидает его, и он громко и искренне хохочет.
Ника забывает дышать. Замкнутый, неразговорчивый, порой веселый, но чаще угрюмый. Она и не подозревала, что он может так смеяться.
– Джиа! – восклицает мужчина. – Чертовка. Я не мог дозвониться до тебя несколько дней, а ты решила устроить сюрприз.
Джианна закатывает глаза. Нежно целует брата в щеки.
– Я едва вырвалась из объятий Люсы. Кажется, сегодня нас ждет пир. Но боюсь, не для всех он будет радостный.
Впервые Ника замечает на лице Джианны тень огорчения. Даже глаза тускнеют.
– Поверь, она будет рада. Хоть и не признается.
Словно в ответ на его слова по винтовой лестнице спускается Паола. Женщина хмурится, с кем‑то говорит по смартфону, но, когда видит сестру и брата, пальцы безвольно разжимаются, и мобильный летит на пол. Он разлетается на части. Стекло покрывается микротрещинами. Но Паоле все равно. Она пожирает взглядом Джианну, словно не понимает – живой перед ней человек или зеркало. Ее кремовое ажурное платье создает резкий контраст с черным костюмом сестры. А на лице, как она ни пытается скрыть, проступает злая обида. Губы вытягиваются в тонкую линию, обезображивая ее, а глаза сверкают. В них угадываются слезы.
Нике становится неудобно. Перед ней разыгрывается чужая семейная драма. Но никто не обращает на нее внимания. Их поглощает личная боль.
– Спустя столько лет ты решила вернуться? – выплевывает Паола.
Ника не узнает ее. От милой, улыбчивой женщины остается пустая оболочка, которая постепенно полнится яростью.
– Паола, не стоит устраивать сцену. Тем более когда здесь посторонние, – тактично намекает Джианна.
Паола ее не слышит. Она ступает по осколкам разбитого смартфона. Приближается к сестре и заносит руку для пощечины.
Ника охает.
Рука Паолы дрожит от бессильной злобы, а Джианна не двигается с места. Стоит в той самой позе, что так запомнилась Нике. Ноги скрещены, руки вдоль тела.
– Паола, успокойся, – тихо просит Стефано.
И женщина неожиданно слушается. Пальцы складываются в кулак и медленно опускаются вниз.
– Ты бросила нас, – устало шепчет она, – так зачем вернулась?
– Нет, я не бросала. Это ты отказалась от меня, а я никогда не переставала думать о тебе.
Разговор принимает слишком интимный окрас, и Ника пытается проскользнуть мимо сестер и Стефано.
Паола словно просыпается:
– Ника, простите за этот спектакль. Мне очень неудобно. – Она смущенно улыбается, и различие с Джианной снова бросается в глаза.
Дерзость и высокомерие против сдержанности и великодушия.
– Все в порядке, – отмахивается Ника и старается не смотреть на Стефано, но кожей ощущает его острый взгляд.
Ника не осмеливается произнести слова вслух.
– Вы придете на ужин? – вкрадчиво спрашивает Стефано.
Его ледяное «вы» как игла пронзает легкие. Ника не может вдохнуть.
– Конечно. – Она отступает назад, и под кроссовками хрустит смартфон. – Простите, – еще раз бормочет Ника и быстро поднимается в башню.