Он приподнимается на кровати и тянется за пачкой сигарет, которая лежит на перекошенном столе. Из кармана джинсов выуживает зажигалку. Огненная искра, и мужчина с блаженством затягивается. Выдыхает серый дым и улыбается.
Ему не нужна итальянка. Ни она, ни ее сестрица. Все, что требовалось, он от них уже получил. Мужчина тихо смеется. Остальное он сделает сам. Главное – дождаться подходящего момента.
Ника пытается осмыслить происходящее, но в голове поселяется сумятица.
– Вы – не Паола? – зачем‑то переспрашивает она.
Женщина закатывает глаза и направляется к коридору, который ведет на кухню. Столь же грациозно, как Паола, но при этом – не она.
Ника, словно заколдованная, следует за ней. Она никак не может ухватить за хвост странное воспоминание, которое не дает покоя.
– Я – ее сестра‑близнец. Меня зовут Джианна. – Она замирает посреди узкого коридора и оборачивается. – А вы – Верóника. Я знаю, – опережает слова Ники.
Исковерканное имя снова режет слух.
Джианна окидывает взглядом Нику, словно та – презент, и явно испытывает разочарование. В блеклом свете ламп ее лицо напоминает каменное. Холодное и неподвижное.
– Я видела вас! – выплевывает Ника раньше, чем успевает подумать.
– Не путайте меня с сестрой. – Джианна фыркает и продолжает идти. – Мы одинаковы снаружи, но на этом наше сходство заканчивается.
– Нет! Я видела вас в день приезда. Возле аэропорта. У меня есть ваша фотография.
Джианна застывает перед самой дверью. За ней слышится грубоватое пение Люсы. Тонкие пальцы сжимают круглую ручку.
– А я все гадала, успели вы меня сфотографировать или нет? – усмехается она. – Покажете? – Она с любопытством оглядывается.
– Зачем вы за мной следили?
Ника медленно выдыхает, чтобы привести в порядок эмоции. Но растерянность сменяется удивлением, которое, в свою очередь, грозит перерасти в злость. С первого дня ее путешествие пошло не так, как она планировала. И все потому, что за спиной Ники ведется игра. А главная роль марионетки почему‑то досталась ей.
– Видишь ли, – Джианна скрещивает на груди руки, – в мои планы не входило заявляться в отчий дом. А мне было любопытно посмотреть на тебя, и Анджело любезно подсказал, во сколько прилетает твой самолет.
– Посмотреть? На меня? Я что – экзотическое животное?
Джианна смеется и качает головой:
– Нет. Но, в конце концов, ты здесь благодаря мне. – И женщина входит на кухню.
Пикантные ароматы окутывают Нику. Тимьян, куркума, черный перец, паприка… Люса устроила настоящий праздник специй. Но даже терпкие запахи не могут отрезвить Нику от столь наглого, фамильярного обращения графини.
Джианна права. Она ни разу не Паола.
Нике хочется выть от злости. Она ненавидит интриги и недомолвки. А последние дни окружена именно этим. Уехать? Нет.
Ника мысленно смеется над своей минутной слабостью. Она не уедет. Ни за что. Ей нужны эти чертовы деньги. И пусть мама твердит обратное, без операции не обойтись. А значит, она остается.
– Люса, за два года ты ни капли не изменилась! – восклицает Джианна и широко улыбается.
Повариха замирает среди кухонного хаоса: немытые кастрюли, ворох полотенец, шипящие на плите сковородки. И отбивные из красного мяса высятся посреди стола. Люса озадаченно вглядывается в Джианну и вдруг громко вскрикивает. Крупные слезы катятся по лицу, как бусины.
– Боже мой, детка моя! Вернулась! – Женщина поспешно вытирает широкие ладони о зеленый фартук и заключает хрупкую Джианну в грубые объятия. – Вернулась, – причитает она, больше не в силах произнести хоть что‑то. – Надо срочно найти Паолу. Срочно! – наконец озаряет ее.
– Думаю, она уже знает, а если нет, то охрана ей доложит. Они не хотели меня пускать, ведь, по их мнению, я уже находилась в замке. Состоялся долгий и нудный разговор.
Так странно. Если не смотреть на Джианну, то Ника слышит голос Паолы. Немного наглый и самоуверенный, и все же…
Слова Джианны не дают покоя, как жужжащая муха над головой.
– Ника, – Люса замечает ее и утирает рукавом опухшее от слез лицо, – это…
– Мы уже знакомы, – обрывает повариху Джианна и ухмыляется. – Верóника до сих пор в шоке. Но где Стефано? Я знаю, Паола затащила этого трусишку в замок, иначе быть не может.
– О! Он в спальне. – Глаза Люсы сияют, как темные угли. – Я недавно приносила ему чай. Ужин! – Снова внимание женщины переключается на еду. – Я устрою праздничный ужин. Воссоединение семьи. Нужно нечто особенное!
Люса бросается к холодильнику и внимательно изучает полки, которые и без того ломятся от продуктов:
– Я еду в магазин. Срочно!
Ника улавливает нотки горелого запаха:
– Люса, кажется, у вас что‑то горит.
С уст женщины срываются итальянские ругательства. Значения некоторых Ника даже не понимает, но они звучат весьма колоритно.