Некоторое время Ника стоит одна на башне, не понимая, что изменилось. Сжимает пальцами амулет и мысленно питается его энергией, прежде чем принимает решение. Она ведь – Вероника. Несущая победу. И она не бежит от трудностей. Она идет к ним навстречу и находит ответы.
Ника запихивает в рот последний кусочек круассана и накидывает на плечо ремень фотоаппарата. На шее висит подарок Паолы. Изогнутое украшение напоминает Нике, что все хорошо. Она под защитой.
– Спасибо, было очень вкусно. Очень, очень! – Ника чмокает раскрасневшуюся Люсу в щеку.
На заднем фоне монотонно вещает телевизор. Диктор рассказывает, какая погода ожидается в Каттолике на ближайшую неделю, но громкость настолько тихая, но Ника едва улавливает слова.
– Пора работать. Дел еще по горло. – Ника демонстративно проводит пальцем по шее.
– Вот теперь я спокойна. И не смей пропускать обед или ужин, я отыщу тебя даже в самом укромном уголке замка, – шутливо угрожает Люса.
Ника замечает любопытный взгляд женщины, который та бросает на амулет, и улыбается:
– Это подарок Паолы. Чимарута – защита от сглаза.
– Я знаю, что это. – Люса осторожно касается пальцами серебряного стебля, но поспешно отводит руку за спину. Глубоко вздыхает и будто выдавливает улыбку. – Это очень сильный защитный амулет. Хороший подарок.
– И весьма неожиданный, – бормочет Ника и оборачивается к двери, но замирает напротив телевизора.
На экране показывают лицо миловидной японки с раскосыми глазами темно‑орехового цвета. Черные волосы забраны в высокий хвост. Диктор ушел от монотонности и теперь о чем‑то неистово рассказывал.
– Сделайте громче!
Люса поспешно находит пульт и дрожащими пальцами нажимает на кнопки. Зеленая линия звука вырастает до максимума.
– Ровно неделя прошла с убийства американки, как появляется новая жертва. Ханако Сайто. Молодая девушка путешествовала по Италии со своей семьей. Вчера она исчезла, и родители обратились в полицию, однако уже утром ее тело было обнаружено на берегу моря. Как и у первой жертвы, глаза вырезаны с хирургической точностью, улики отсутствуют. В городе нарастает паника. Люди боятся, что Итальянский Потрошитель не успокоится, пока не заберет свои десять жизней, прежде чем вновь исчезнуть на сто лет.
Люса со стоном опускается на стул. Лицо бледное, напоминает восковую маску, даже глаза тускнеют.
– Господи, ну почему это началось именно сейчас, когда Стефано и девочки живут в замке? Почему Потрошитель не вернулся позже! – Женщина яростно ударяет кулаком по столу. Посуда звякает, остатки чая выплескиваются из кружки. – Теперь журналисты точно нагрянут.
– Почему Итальянского Потрошителя связывают с вашей семьей? Из‑за Викензо?
Ника хватает пульт и ставит на беззвучный режим, но даже с ним ей кажется, что она слышит крики юной Ханако Сайто. На весь экран ее лицо, а вскоре оно появится на каждой газете.
– Да. У него была любовница. Тоже иностранка. Кажется, американка, уже не помню. Знаю, что она была певицей. Весьма посредственной, малоизвестной. Она стала первой жертвой Итальянского Потрошителя. Дедушка рассказывал, что поначалу все называли его просто маньяком, но после седьмого убийства он получил прозвище. На Викензо тогда обрушилось огромное давление, газеты только и писали, что он – убийца. Но никаких улик, ничего не нашли. А после смерти жены Викензо забрал детей и уехал. Больше он не возвращался в замок.
– Его жена умерла?
– Застрелилась, – хриплым голосом произносит Люса. Кухонным полотенцем вытирает капельки пота на висках. – Она страдала шизофренией, если не ошибаюсь.
– В роду Карлини было много трагедий.
– В каждом роду их достаточно, детка. Просто люди не ведут летопись. И это к лучшему. В жизни так много боли, что порой хочется потерять память и начать с чистого листа. Будто не было вчерашнего дня.
После слов Люсы на душе появляется невообразимая тяжесть. Ника не знала ни первую, ни вторую девушку, но их объединяет невидимая нить. Они все чужие в этой стране. Чужестранки!
– И журналисты, конечно же, захотят вновь связать убийства с графом Карлини, – шепчет она.
– Это их хлеб, – фыркает Люса и кривит лицо в злобной гримасе. – Пусть делают что хотят, но им не удастся доказать, что Стефано – убийца. Даже будь у них на руках все улики, Стефано – самый добрый человек на свете.
Но Ника вспоминает фразу из статьи: «
Люса вырастила Стефано. И могла не замечать многого. В том числе правду.
Ника сама не замечает, как оказывается на лестнице, ведущей к спальне Стефано. Весь день она проводит за работой, пытаясь сбежать от пугающей реальности. Но каждый шорох, каждое дуновение ветра заставляет вздрогнуть и оживить воспоминания. Уже две жертвы. Маньяк, который жил сто лет назад, продолжает убивать с той же безукоризненной изощренностью.
Она стоит в самом низу лестницы и смотрит, как ступени заворачиваются по спирали наверх.