Байк петлял между холмов и скал, оставляя за собой тучи песка и пыли. Километры проносились мимо с предельной скоростью, какую могла развить машина. Иногда вдали, на горизонте, возникали силуэты станций жизнеобеспечения или маленьких поселений, кучившихся подобно муравейникам. Ульф всякий раз брал в сторону — не стоило привлекать внимание раньше времени. Путь его лежал в город Шанех — многие тысячи миль пути.
До места назначения он добрался на рассвете, порядком вымотанным, хотя импланты-регуляторы постоянно подливали ему в кровь тонизирующие вещества. Первое, что Ульф хотел сделать в Шанехе — остановиться в гостинице и поспать. Но делать этого было нельзя. Не дай бог кто заметит в нём аугмента — быть беде. Поэтому Ульф решил первым делом замаскироваться.
Найти в Шанехе рынок оказалось проще простого. Не в пример крошечным посёлкам, что встречались Ульфу по пути, этот город рос вширь, распуская побеги современной армопластовой архитектуры. Чем дальше от центра, тем выше и причудливее становились здания, где жили и работали управленцы и аналитики, кибернетики и логисты — нейроны планетарного мозга. Центр же больше смахивал на гиппокамп — крохотное и таинственное хранилище памяти.
Здесь горожане, по видимости, вели такую же жизнь, как в первые годы колонизации — тысячу с чем-то лет назад. Одетые в свободные длинные одежды мягких расцветок, хаотично наряженные и накрашенные — и женщины, и мужчины, — они деловито и степенно прохаживались между жилых блоков, сооруженных, видимо, ещё в первые годы жизни на Хакара. Лишь перед одним из них, обращённым в храм неизвестной Ульфу богини, они низко склонялись, прежде чем войти. В других блоках на перестроенных первых этажах расположились их мастерские, лавки и кофейни, и каждая источала дыхание тысячелетий. Закрытость закрытостью, а туристы приезжали и сюда.
Апофеозом этого ретро-пейзажа была рыночная площадь в самом центре старого города. Ульф слабо представлял, что творилось в похожих на термитники посёлках — но здесь и впрямь стоял гул, точно в улье. Торговцы различными деликатесами и напитками наперебой расхваливали свой товар, в воздухе мешались запахи пищи и благовоний, звенели украшения — и монеты. Среди балахонов местных жителей то и дело мелькали причудливые головные уборы и высокие кучерявые причёски, цветастые кимоно и строгие костюмы — атрибуты туристов с других планет. Большинство, несомненно, тоже проживало в Поясе Чистоты. Колорит притягивал колорит.
Походное облачение Ульфа ничуть не удивило подслеповатого старичка, продававшего ткани и одежду. Ни тени удивления не показал он и тогда, когда Ульф купил пару туник — так он мысленно назвал местные одеяния — с трудом объяснившись на эсперанто и даже не удосужившись примерить товар.
В тёмном переулке Ульф облачился в новую одежду и нанёс на лицо немного грима по местной моде. Массивную квадратную челюсть, нехарактерную для хакарян, скрыть было нечем, но тёмные волосы, густые брови и орлиный нос давали основания полагать, что в глазах окружающих Ульф будет выглядеть обычным жителем Шанеха. Себе он, впрочем, скорее напоминал то ли фараона древнего Египта, то ли безумного ментал-художника Абделя Шенави-Ферховена с Баума-6.
В таком виде Ульфу удалось легко влиться в столпотворение хакарян. Ульф пока не был уверен, понадобится ли ему проникать в такие места, где присутствие инопланетного туриста будет вызывать подозрения — но подстраховаться не мешало уже сейчас. Его собственная одежда покоилась в цветастом заплечном мешке, который местные именовали сумкой, глайд-байк ждал на окраине исторического центра с включенной защитной системой, готовый шарахнуть нейроразрядом каждого, кто на него покусится. Электронные помощники Ульфа спешно обучали его хакаранскому языку, представлявшему собой смесь олд-энглиша с арабским и парой давно забытых наречий.
Хакара, как и весь Пояс Чистоты, не подключалась к ГалаВебу. Лишь отдельные смельчаки втихомолку строили самодельные передатчики, чтобы узнать, чем живёт иная человеческая цивилизация за пределами Пояса. Кое-кто передавал и рассказы о своей жизни на родной планете.
…как правило, чтобы через несколько месяцев расстаться с ней.
Вдалеке виднелось святилище Устирта, и на балконе храма Ульф сразу заприметил Столб Божественной Воли, снабженный несколькими поперечными рамками. Он и предпочёл не вспоминать, как это устройство действует на приговорённого к смерти. Как знать — возможно, именно эта угрожающая конструкция виной тому, что в ГалаВебе неизвестна история первого ликвита. Если она кому-то известна — передают её лишь из уст в уста.
