— Свидетелей нет. Видимо, ликвит специально завёл Олссона в самый тёмный переулок.
— А имплант-регистратор? — спросил Линкольн Асайю.
— Уничтожен, — вздохнул Сато.
— Уничтожен? — переспросила Моран. — Он что, сжёг Гуннара?
— Прострелил голову из протонного бластера. Жуткая картина. Беднягу и опознали-то только по ДНК. И главное, судя по размеру… кхм… ранения — мощность была выставлена чуть ли не на максимум. Этот гад знал, что делает.
— Сжечь электронику, — сказал Асайю.
— Именно. Теперь мы не узнаем, как он сумел победить Гуннара.
— Застал врасплох? — предположила Моран.
— Застать врасплох того, кто тебя ищет, вообще нелегко, — сказал на это Ульф. — А когда это один из нас…
— Надо быть дьявольски хитрым, — сказал Асайю.
— Или дьявольски сильным аугментом, — добавил Сато. — На месте гибели нашли следы борьбы.
— Борьбы аугментов? — уточнил Асайю.
— Естественно.
Ульф явственно представил себе эту картину. Выбоины на асфальте, проломленные, опаленные стены, горящая почва, лишь местами затушенная зловонным конденсатом газа-депеллянта. Тут скорее подойдёт слово «разрушения», чем «следы борьбы».
— Значит, в этот раз не разбредаемся, — подвела черту Моран. — В одиночку с ликвитом не справиться. Будем прикрывать друг друга. Кстати, — она с подозрением покосилась на Асайю, — почему Гуннар остался один? Кое-кто должен был оставаться на подхвате, не так ли?
— Гуннар ничего не сообщал мне, — сказал Асайю.
— Не сообщал? — зло переспросила Моран. — Где ты вообще был?
— В кровати, — буркнул Асайю. — Была ночь вообще-то. И когда наутро я узнал о Гуннаре, я первым делом проверил каналы связи. Сообщения не поступило.
— Видимо, Гуннар решил действовать в одиночку, — сказал Сато.
— Для чего? — изумился Ульф. Действительно, какой смысл? Забрать все лавры себе? Но Олссон никогда не отличался чрезмерным честолюбием. Не говоря уж о том, что идти против такого коварного противника одному — смертельный риск. Кто мог знать, что он выкинет?
Впрочем, этого и сейчас никто не знал.
Сато пожал плечами.
— Люди иногда совершают необъяснимые поступки, — сказал он. — Непонятные окружающим, да и просто нерациональные. Но больше мы не ошибемся. Ульф, что у тебя?
— Следы ликвитов тянутся на Фреймарк, — сказал Ульф. — Возможно, они происходят оттуда.
— Хорошо, — сказал Сато. — Это прольёт свет на загадку. Если ничего из ряда вон не произойдёт — едешь туда. Очень скоро, — добавил директор, обращаясь ко всем присутствующим, — ликвит будет пойман.
Покидая кабинет директора, Ульф не слишком в это верил. Неслаженность работы его коллег уже успела поразить его пару раз — а теперь стала виной жертв. Бедняга Олссон. И что сказать Софи, когда она спросит, что случилось? Что её муж просто сдуру полез на рожон, один, без прикрытия?
Лучше не ждать, пока она спросит.
Олссоны жили в неприметной квартирке в огромном квадратном здании, на тенистом третьем ярусе, в старой части Эскавиля. Довольно облезлое сейчас, здание явно не было красивым ни одной минуты. Такие строили в те времена, когда экономить приходилось на всём, включая жизненное пространство. Эскаан тогда был колонией Священной империи Ахена — и, чтобы не осквернить творение Господа, колонистов обязали, помимо прочего, строить города строго определенным образом, чтобы как можно меньше повреждать почву. Крайность — как и бесконтрольная застройка в века Лиги, не оставившая на Эскаане ни клочка природы. Не считая парков и полей для гольфа.
Софи уже знала. Когда Ульф позвонил в дверь, его сенсоры показали, как она подошла к двери и замерла в нерешительности. Колебалась: впускать — не впускать?.. Наконец дверь открылась — и несколько секунд Софи просто смотрела перед собой, не вынимая рук из карманов домашнего халата. Не на Ульфа, а перед собой. Нужны ли ей сейчас соболезнования? Нужна ли ей жилетка, чтобы плакать в неё — или плакать уже нет сил? Ульф буквально читал вопросы в её милой светловолосой голове, но обращены они были только к ней самой. Сам он понятия не имел, с чего начать.
— Софи, — сказал он наконец, — это ужасно. Такую потерю врагу не пожелаешь. Прими мои соболезнования — и всех коллег Гуннара.
Софи, не переводя взгляда, выдохнула.
— Спасибо, — сказала она отрешенно. — Ты для этого пришёл?
— Ну… да, — сказал Ульф неуверенно. — Я подумал, что просто позвонить будет… неуместно. Гуннар был мне другом.
Ульф, конечно, преувеличивал. Из всех сослуживцев Гуннар вызывал у него больше всего симпатий, но назвать их отношения дружбой… Никто в разведке не искал друзей — потом не придётся лить слёз, когда их погубит новая миссия. Но Софи это наверняка понимала, а уточнения её сейчас точно не интересовали.
И Ульф задумался: а зачем он на самом деле пришёл?
— Прости, — Софи неловко улыбнулась. — Просто я очень распереживалась. Не соображаю, что говорю.
— Ты не виновата, — сказал Ульф.
— Зайдешь? — сказала Софи, отходя в сторону от дверного проёма.
