— А Транспасифике понравились бы, — усмехнулся Ульф. — Они любили диковинные вещи подобного рода.
— С ликвитами у них бы тоже был разговор короткий. Угроза национальной безопасности — и голову с плеч. Ведь и Лига преследовала ликвитов вовсе не потому, что они пугали людей. Они пугали руководство и лобби. Все одинаковые, — повторила герцогиня. — Хочется верить, что мы в своём маленьком герцогстве немного лучше. Но как знать, что бы мы сделали, если бы в наш дом вдруг вошли странные непрошенные гости.
В её последней фразе Ульф услышал некоторую угрозу.
— Всё ещё произойдёт, если попытаться снова, — сказал Ульф ободряюще. — Кажется, когда-то проскальзывала такая инициатива в парламенте Лиги…
— Проскальзывала, — грустно усмехнулась герцогиня. — Мне почти удалось склонить на свою сторону несколько мелких фракций.
— Должно быть, они в полном составе становились в очередь за новыми телами, — усмехнулся Ульф.
— Нееет, — протянула графиня, — далеко не все. Я вначале думала, что ими движет личный интерес. Но оказалось, люди иногда могут думать о ком-то помимо себя. Многие просто поверили, что ликвиты заслуживают особых прав, и дать их им — священная обязанность политиков.
— Вот как, — искренне удивился Ульф. — Я думал, в те времена все опасались ликвитов. Мне рассказывали современники, что народ был в панике.
— Был, — подтвердила герцогиня. — И опасался… о, это ещё мягко сказано. Но далеко не весь. Находились и сочувствующие, и с каждым днём всё больше. Наш вид вообще легко меняет мнения, если знать, на какие рычаги давить. — Она печально вздохнула. — Правда, потом вышла директива 205/71 — и оказалось, что у правительства Лиги рычаги подлиннее. Да и давить оно умеет покрепче, чем какой-то жалкий Хайден.
— Не говорите так, — сказал Ульф. — Вы в любом случае кое-чего добились. По правде говоря, я поражен и тем, что ликвиты просуществовали так долго. И тем, что вы сами на свободе.
— Мне пришлось кое-кому сделать предложение, от которого невозможно отказаться. — Герцогиня хищно облизнула верхнюю губу. — Много кому, на самом деле. Ну знаете, как бывает… кто-то вмиг разбогател, а у кого-то внезапно стали гибнуть дальние родственники. Очень скоро все документы, ведущие ко мне, были уничтожены. — Герцогиня перевела взгляд на стол, задумчиво погладила подбородок. — Интересно… интересно, как же на меня вышли вы?
— Кое-кто из инвесторов подсказал, — соврал Ульф, искренне надеясь, что у герцогини не самый новый хорер. — Из тех, кого мы только что видели на записи, многие до сих пор живы.
— О нет, — покачала головой герцогиня, внимательно глядя на Ульфа. — Об этом я позаботилась.
— Они ведь ваши клиенты… — искренне изумился Ульф.
— И они получили, что хотели, — сказала герцогиня. — Протонный луч в спину — лишь подарок от компании. Повторяю вопрос, — добавила она жёстко, — откуда вы узнали?
— Я не могу вам сказать, — ответил Ульф. — Мы оба это знаем.
— Можете, — возразила герцогиня, вставая с дивана и направляясь к ближайшей стене. Щелчок пальцев — и двери комнаты с лязгом заслонил металл, а на окне появилась решётка. — Я всегда получаю желаемое, лорд Эран… или как вас на самом деле зовут. И не пытайтесь пользоваться аугментациями…
В этот самый момент Ульф попробовал отправить в герцогиню паралитический заряд — и с ужасом обнаружил, что не может этого сделать. Боевой имплант попросту не слушался его.
— … комната экранирована подавителями импульса, — закончила герцогиня, разворачиваясь к Ульфу. В руке она уже держала древнего вида механический револьвер. — Ага, вы нетерпеливы. Не одобряю! Здесь только мне можно пользоваться…
Она умолкла, когда увидела в руке Ульфа игольчатый парализатор «Кельс П-340». Её лицо скривилось в разочарованную гримасу. Грянул выстрел револьвера — и в тот же миг свистнул пучок игл, несущих паралитик в её кровь.
Спустя несколько секунд герцогиня растянулась на ковре ничком. Её биорегуляторы не могли бороться с секретным рецептом спецслужб. Ульф стоял над её телом, оценивая обстановку. По рубашке растекалось кровавое пятно, грудь жгла боль, но фуллеритовая броня спасла внутренние органы.
Двери и окно всё еще были закрыты, но в коридоре уже слышались торопливые шаги. Вентиляция — маловата, разбить окно сквозь решетку нельзя, спрятаться… мебели в комнате не имелось, кроме крохотного дивана. Диван, ковер, стол, Ульф и герцогиня — вот всё, что в ней было.
Что ж, сойдет и это.
Металлические створки разъехались на несколько сантиметров, и в них просунулось дуло протонного бластера. К этому моменту Ульф стоял напротив окна, держа перед собой обмякшее тело герцогини. К её виску он приставил парализатор.
— Одно движение, с-с-сукины дети, — прошипел он самым злобным тоном, каким мог, — и я вышибу ей мозги. — Для верности он угрожающе покрутил парализатором. — Открываем двери и отходим!
Из коридора донесся смешок.
— Огонь! — приказал голос герцогини.
