Погоня за тенью полностью

Кажется, он должен здесь кого-то встретить. Или что-то. Что-то найти? Ульф помнил одно: это очень важно. И очень срочно. Это касается не только его, но и мамы с папой, и Шакры… как минимум их троих.

Он продолжал путь. Подъём сменялся уклоном, уклон — подъемом. Казалось, так будет всё время — и в сознании Ульфа холмы сливались воедино. Он будто перелетал через них, всё ускоряясь, и с каждым десятком метров терял ощущение реальности происходящего. Где-то на задворках сознания, будто указатель «Выход», теплилось понимание: он спит. Но пока из странного сна было рано выходить. Что-то должно произойти.

И что-то произошло.

В какой-то момент Ульф поверил: он почти у цели. Ещё один холм — и он найдет то, что искал. Он буквально чувствовал притяжение заветного чего-то, будто видел сквозь почву, будто на расстоянии осязал присутствие того самого важного и нужного. Но когда Ульф почти поднялся на последний холм, за спиной грянул оглушительный взрыв.

Он инстинктивно бросился на землю. Поднявшись, посмотрел назад — и окаменел от ужаса.

Посёлок в огне. Сомневаться не приходилось: это он горит, словно огромный костёр. Но хуже огня — разгерметизация жилых куполов. И в ней тоже не осталось сомнений: осколки уже парили над пустыней. Слабое притяжение луны почти не тянуло их вниз, и они блестели в безжизненной атмосфере, будто тая надежду вернуться на место.

Ульф не знал, сколько часов он просидел на холме, убитый горем — и медленно добиваемый Хураканом-14. То, что он искал, отошло на второй план. Мама. Папа. Шакра.

Их всех больше не было.

Надежда умерла, когда последние осколки купола упали на поверхность луны, поднимая тучки голубого песка в разреженный воздух. Ни один глайдер не вылетел из посёлка навстречу спасению.

Ульф даже не против был умереть. Или проснуться. Но теперь уже не получалось.

В ужасе он молил безжизненное небо, чтобы всё кончилось, чтобы вернулась реальность будущего — а лучше прошлого. Но часы тянулись, а пустынный пейзаж, исковерканный почерком смерти, не исчезал.

С каждой минутой, не в силах думать ни о чём другом, Ульф всё яснее убеждался в мысли, что не спит. И это означало лишь одно: скоро вместо пробуждения он уснёт навеки. Без сновидений.

Может, так даже лучше? Он потерял всё. Все, кого он любил — не пережили эту ночь. Эскаан — лишь сон, а Тани никогда не существовало. В какой-то момент он даже потянулся к креплениям гермошлема, но остановился. Это ниже его достоинства.

Но если смерть придёт за ним сейчас, он не станет сопротивляться.

По всем прикидкам, воздух в скафандре должен был уже почти кончиться, когда с небес донесся вой антигравитационных двигателей. Так громко извещать о своём прибытии мог только большой транспортный глайдер — или космический корабль. Что именно прибыло за ним, Ульф не знал. Кто-то поднял его на борт — единственного, кто выжил при разрушении посёлка. Единственный он улетел навстречу лучшей жизни.

Но лучше бы эта ночь, когда он родился заново, не наступила никогда.

Ульф выдохнул с облегчением, когда обнаружил себя на выдвижной полке регенератория на борту «Цвета бесконечности». Из медицинского аппарата он выбрался гораздо более живым, чем залез в него. Импланты работали как часы — и их стрелки показывали, что организм тоже в полном порядке. Таня сидела рядом, и в её глазах беспокойство быстро сменялось радостью спасения.

— Слава космосу, — сказала она, когда Ульф открыл глаза. — Ты, похоже, как новенький.

— Таня, я твой должник, — сказал Ульф благодарно. — Как тебе удалось вытащить нас с этой планеты?

— Это всё твой корабль. На подлете к порту по нашему глайдеру стреляли. Я связалась с ИИ корабля и сказала: «Сделай что-нибудь». И он убрал охрану. Они такого не ждали.

— Молодец, «Цвет бесконечности», — сказал Ульф.

— Спасибо, — отозвался механический голос искусственного интеллекта.

— Что ж, — сказала Таня, — раз ты живой, рассказывай. Ты что-нибудь выяснил?

— Считаю, что да, — сказал Ульф, вставая с полки. — Как минимум, сама герцогиня оказалась ликвитом. Не тем, которого мы искали, но всё же.

— Ни хрена себе, — Таня округлила глаза. — Это правда она или кто-то другой?

— Кто её знает. Возможно, настоящей герцогини давно нет в живых. Дом Хайденов неспроста называется домом Хайденов, а не домом одной несчастной герцогини. Это клан, и могучий.

— Думаешь, они могут стоять за всем этим?

— Хороший вопрос, — Ульф почесал подбородок. — Мне все еще неясно, чего они добиваются. Герцогиня уверяла меня, что всё это ради блага человечества, ради нового общества и прочей чуши.

— Слабо верится, — покачала головой Таня.

— Я уж и сам не знаю, во что верить, — вздохнул Ульф. — Видишь ли, я не мог включить хорер, но…

— Но?

— Она ведь могла сразу меня прикончить. Но сперва хотела выяснить, откуда я взялся. Может, ей просто было интересно, откуда дует ветер. А может, она надеялась, что этот ветер принес ей сторонника.

— Это ведь не оправдывает её, верно? — напомнила Таня.

— Ни капли. Но пока мне слабо верится, что за нашим делом стоит Хайден.