Ненавижу рассвет. Небо – серый холст, на который неизвестный художник робко наносит краски холодных оттенков. Пробует, экспериментирует. А потом в какой-то момент терпение заканчивается, выплескиваются на поверхность яркие цвета. Солнце поднимается над горизонтом. Время, когда мне нужно уходить. Я открываю окно, впуская в комнату прохладу нового дня. Мой запах должен исчезнуть, а постель – остыть.
Каждый день – гонка. Безумная, изнурительная. Кажется, что меня заперли в огромном колесе, в котором я бегу, бегу, бегу… Какой-то сумасшедший марафон. Бывают моменты, когда хочется сдаться. Проснуться задолго до рассвета, нежно посмотреть на нее, поцеловать в лоб и уйти. Навсегда. Иногда я даже так и делаю. Закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной, прощаясь, чтобы спустя мгновение сползти на пол и тихо заплакать, свернувшись калачиком. Внутри пустеет, остывает, как и ранее оставленная постель.
За долгие годы утро начиналось по-разному. С робкой надежды, радостного возбуждения, холодного безразличия, глубокого интереса. Чувства мешались, щекотали внутри, боролись за право быть главными. Но в тот момент, когда я дотрагивался до дверной ручки в ее комнату, все замирало.
Титры нашего фильма побежали по телеэкрану. Мгновения жизни, выученные мною наизусть, прошли перед ее глазами премьерой. Годы вопросов уместились в короткий сюжет из ответов. Просыпаясь каждое утро, она не помнит ничего, начинает жизнь с чистого листа. Чтобы вечером снова всё забыть. И я стараюсь в этот единственный день, полный страхов и непонимания, сделать её счастливой.
– Дорогая, доброе утро! Я твой…
Обшарпанные стены, неудобные скамейки, беспокойные мысли. Она металась по коридору, словно загнанный зверь. На секунду присядет на затертые до блеска сколоченные наспех деревяшки, тут же вскочит и устремится к двери кабинета, вдруг остановится на полпути, выпустит из души тяжелым вздохом переживания, замрет на мгновение, уставившись в одну точку на шелушащейся старой краской стене. И снова к скамейке.
Его забрали вчера. Поздно вечером. Под звон бьющихся тарелок. Медбрат сказал, что к счастью. Скрутил мужу руки в смирительной рубашке за спиной, завязал узлом длинные рукава и ушел. Она еще долго думала о сорвавшихся как бы невзначай словах. Это ведь о посуде же?
Дверь тихо скрипнула, в коридор вышел пожилой мужчина и шаркающей походкой направился к ней. Она вжалась в холодную стену и несмело подняла на него уставшие глаза. «Стреляйте, только быстро, чтобы не больно», – подумала. Хотя и молила о пощаде всем своим видом.
Она слушала молча. А он все говорил и говорил, уничтожая ее, растирая в порошок. Пока не наступила тишина. Уже подходя обратно к двери своего кабинета, доктор через плечо едва слышно сказал: «Вы слишком хорошая, из вас вышла НИКАКАЯ женщина».
– Не может быть, – шептала, оставшись одна в холодном коридоре. – Как же так?! Сойти с ума не от вдруг упавших на голову несметных богатств, бесконечных дорожек кокаина, бурных вечеринок и миллионов тягучих часов безделья, а от меня. Той жизни, которую ему подарила. А я ведь его просто любила. Очень. Таким, какой он есть. Сдувала пылинки, целовала в щеку перед работой, гладила рубашки и всегда ждала прихода домой. А он не выдержал такой пытки. «Выходит, – только сейчас до нее стал доходить смысл сказанных врачом слов, – нужно испытывать нервы на прочность, закатывать истерики посреди ночи, тратить все деньги, включая заначки, ревновать без повода и, конечно же, бить посуду. На счастье. Лишь бы не быть хорошей. Лишь бы не стать НИКАКОЙ…»
Она готова была разрыдаться. Сломался ноготь. А ведь только вчера сделала новый маникюр. Под платье, купленное к празднику. Ещё голова с самого утра грозилась разорваться. Бестолково мечущиеся мысли жгли виски своей никчемностью. Она чуть слышно простонала. Все женщины как женщины, а ей не повезло. Самые важные события его жизни уместились в двух первых месяцах года. А значит, коллекции носков, трусов и бритвенных принадлежностей обновлены. Что ещё ему бы пригодилось? Думала, что помогут подруги. Как же, у них идеальные образцы сильной половины! Запросы скромные по всем параметрам, да только не выходят за рамки ранее подаренного. Рассчитывала на коллег по работе, а те оказались из клуба очумелых ручек – напекли своим мужьям тульских пряников в глазури. «Оригинально же!» – заявили хором. И снова стон, ещё несчастнее. Она уселась в кресло, устало закрыв глаза. От отчаянья хотелось выпить и повеситься… И тут её осенило. Почему же столь простая и гениальная идея не пришла к ней раньше?! Лучшим подарком для мужчины может быть только бутылка!
