Я улыбался, стоя на улице, прячась от осенней стужи в тонком пальто. Наблюдал, как девушки выходили из ресторана под руку с мужчинами. Они звонко смеялись, весело цокали каблучками по тротуарной плитке, смело садились в роскошные автомобили. Высшее общество! Никто из них так и не посмотрел на небо, которое украсили звезды.
Успех может быть краткосрочным, а красота угаснет с годами. Что тогда? Бросать, менять, начинать все заново? Или лучше пройтись мощным цунами по дну при первой же встрече, чтобы под поднявшимся к поверхности илом ложных обличий увидеть нутро?
Сколько же времени нужно, чтобы узнать человека?
Эта сцена могла бы стать идеальной в дешевой мелодраме. Чрезмерно наигранная, приторно-сладкая. До тошноты. Я бы, конечно же, улыбнулся, посмотрев на происходящее со стороны. Поправил бы на лице неудобную маску, скромно похлопал в ладоши и ушел. Тихо, почти по-английски. Там, за кулисами вспыхнувших вдруг эмоций, не было бы ничего, кроме пустоты. В свете софита – тоже. Изящные жесты, красивые слова – всего лишь манеры, привитые в прошлой жизни.
Небольшой столик где-то в углу уютного ресторанчика на окраине города. Приглушённый до полумрака свет. Повсюду свечи, полевые цветы в глиняных вазах. И никого. Вокруг, в целом мире. Только ты и я. Хорошее место, чтобы сделать мгновение волшебным. Подмигнуть незаметно проходящему мимо официанту, взять твои ладони в свои, посмотреть прямо в глаза… Чтобы сердце в груди стучало, выпирало из-под рубашки. Чтобы строчки, написанные на клочке бумажки, вдруг смешались в черную кашу, стали липкой, вязкой трясиной. Чтобы оказаться за шаг до побега. Но твой взгляд… Только ты так умеешь смотреть, возвращая дыханию жизнь. ⠀
А я, продираясь через едва различимую музыку в ресторане, собираю в связные предложения мысли. Мы ведь встретились, чтобы расстаться. Ты этого ещё, правда, не знаешь.
Как рассказать, что я давно поломан? Неумело склеен из кучи осколков. Как ваза, изуродованная паутиной трещин, через которые сочилась бы вода, будь она в ней. Я – решето, на дне остался только мусор. Камни. И все твои намерения подобны морю. Неистово набрасываешься, бьешься с безжизненной стеной, отходишь. Чтоб через мгновение вернуться снова. Сколько же нужно сил? Терпения? Смелости? Зачем тебе моя пустая оболочка?
Уйди. Сама. Прошу. Прочти во взгляде ложную ненужность. Обидься. Разозлись. Набросься с кулаками. Стань ураганом, который едкими словами разнесёт на части наши отношения. Чтоб стали мы никем. Без права всё вернуть обратно.
Но ты молчишь. Пьёшь красное вино и нежно смотришь. И, кажется, ты знаешь толк в поломках. Умеешь штопать души, приклеивать осколки, не оставляя мерзких швов. Получится со мной?
Эта сцена могла бы стать идеальной. Если бы две жизни, неумело собранные, не искали друг в друге недостающие для счастья детали…
– А помнишь?
Странный вопрос, правда? Почти что бестактный, со вкусом едкой насмешки. Ведь именно моя память изрядно потрепана молью. Так что все числа, события, лица – лишь названия глав в начале чистых страниц. Ты шутишь, что одним ранним утром я не узнаю тебя. Захлебнусь где-то во сне бесконечно-ничтожной серостью прожитых дней, не успев дотянуться до спасательного круга воспоминаний. Тех самых…
Снег медленно падал тогда. Кружил огромными хлопьями, нежно касался стекла. Таял. Мы о чем-то беспечно болтали. О чем-то очень простом и воздушном. Ты улыбнулась, а я вдруг прошептал, что люблю. В ответ получил едва различимое «тоже».
Ты смотрела все время на часы, отмеряя секундами томительное ожидание. Была готова сбежать, исчезнуть из жизни, не простив мне какие-то пять минут. Наспех собранная, растрепанная, в удобном свитере. Так не приходят на первые свидания. Но ты ведь другая.
На палубе теплохода было не так уж много людей. Укутанные в теплые пледы, они сидели на холодных скамейках в ожидании окончания путешествия. Темнело. Ты же искала, кто сможет сделать снимок. Хотя бы один. Размытый, невнятный, лишь бы вдвоем.
Мы поругались. Какой-то пустяк испортил нам настроение. И улицы незнакомого города вдруг стремительно заполнила холодная тоска. Соленое безмолвие. В твой день рождения. Я извинялся потом, крепко сжимая в объятиях. Не эти мгновения должна была помнить, а веер ступеней, ведущих в далекое небо. Город в свете скрывающегося за горизонтом солнца. Два бокала с холодным шампанским. Кольцо на безымянном пальце. Счастливое «Да!».
Когда-нибудь безжалостная старость сотрет из памяти все важные моменты. И друг для друга мы можем стать незнакомцами. Найди эти написанные неровным почерком заметки. И вспомни… Всё.
Во мне совсем не осталось радости. Той самой. Беспричинной, окрыленной незнакомыми улыбками. Безмятежной, похожей на зеркальную гладь уснувшего океана. Безудержной, готовой в любую минуту взорваться заразительным смехом. Лишь пугающая гулким эхом шагов пустота и шорох редких мыслей, загнанных промозглым сквозняком в дальние углы заброшенных комнат.
Ну здравствуй, осень!
