– Месяц! Только представьте, уже целый месяц никакого зуда. Не чешутся руки, в голове идеальный порядок. Ногти целые. Кто бы мог подумать! Я не смотрю с ужасом на часы, выдавливая из себя буквы. Я примирился со всеми тараканами в голове и перестал их описывать, делясь наблюдениями с окружающими…
– А я перестал пить. Неделю назад, – перебил его другой мужчина. – Раньше ведь как было: сажусь за стол и сразу наливаю на два пальца виски. Иначе нельзя. Процесс не запускался. Потом еще одну порцию. Сразу. Тогда туман рассеивался, ранее написанные строчки вдруг обретали смысл, виделось продолжение…
Я присел на свободный стул. Внимательно посмотрел на собравшихся в комнате людей. Ничего примечательного в их лицах не было. Встретил бы на улице – прошел бы мимо, не оглядываясь. Неухоженные, растолстевшие, немного нервные, с безумным огоньком в глазах. Один из них вдруг обратился ко мне:
– Молодой человек, может быть, вы хотите высказаться?
– Я?
– Да-да, вы! Как вас зовут?
– Артём.
– Здравствуй, Артём! – раздался хор разношерстных голосов в едином порыве.
– Ну… Я боюсь белого листа, – впервые признался я. В комнате одобрительно закивали.
И тут прорвало. Вырвались из-под замка спрятанные ранее страхи. Я рассказал все. Как трудно найти тему, не изъеденную червями времени. Какими словами выразить мысли, чтобы читатель поверил, прочувствовал все, что в душе у автора. Про изученные методики, силу потока, умную карту. И то, какой же я бездарь. Столько знаний, а лист по-прежнему белый.
– Да разве это проблема? – засмеялся один из присутствующих. – Прекрати писать, не мучай себя.
Она иногда заходит в гости. Чуть приоткрывает дверь, заглядывает, просунув только голову в образовавшийся проем в поисках тебя. Потом тихо крадется на цыпочках к кровати, садится на краешек осторожно и ждет. А ты смотришь в ее грустные, по-детски наивные глаза и молчишь. Да и что тут сказать?
Ты знаешь, она одинокая, гонимая всеми. И её становится даже жалко. Немного. Совсем чуть-чуть. Ты позволяешь себе немного расслабиться, расправляешь плечи, выдыхаешь из легких спертый от напряжения воздух, стучишь ладонью по постели, легонько так, мол, давай, двигайся ближе, будем чай пить. Кончики ее губ едва заметно дергаются – улыбка?
Из кухни ты приносишь большую кружку с горячим напитком. Приятный аромат, сотканный из сотен запахов душистых трав и ягод, заполняет комнату. А она уже держит тебя за руку. И что-то говорит. Много, без остановки. Тебе это льстит. Она не боится тебя, ничего не ждет в ответ. Через мгновение все меркнет перед глазами.
Ты не помнишь, как летит на пол поднос, звеня бьющейся посудой. Не замечаешь, как ловко она перебирается ближе, перекинув свою длинную ножку через тебя, оказывается сверху. Вроде бы склоняется над твоим лицом, щекочет своими волосами. Происходящее напоминает какую-то игру, ты смеешься и закрываешь глаза. Но в ответ что-то тяжелое бьет тебя в висок. Кажется, это была та самая кружка. Вот же тварь…
Тело наполнено свинцовой тяжестью. Кости раздроблены, превратились в пыль. Сверху бетонная плита. Или две. А может быть, это всего лишь она. Сидит и смотрит улыбаясь. Не можешь… Не хочешь открывать глаза! Тяжело дышать, хрип, стон, вздох… Голова гудит пчелиным роем. И тошно, и больно. И жизнь, кажется, подходит к концу.
А за окном весна. Прохладный утренний ветерок лениво вползает в комнату и трогает за пятки, проверяя… живой ли.
Она приходит, когда в окно стучится дождь. Всегда без звонка. Как обычно, не вовремя.
Ты сидишь на диване и что-то читаешь, запивая чужие истории горячим чаем с лимоном. Вечер подходит к концу; часы, что напротив, косясь в твою сторону, лениво отмеряют оставшиеся минуты до двенадцати, еще чуть-чуть и пора гасить свет. День, кажется, прошел весьма неплохо, чтобы завершить его улыбкой на лице, закрыв глаза, проваливаясь в сон.
Тишину квартиры нарушает посторонний звук. В замочной скважине ключ, два оборота, щелчок. Едва различимый скрип петель. Потом стук сумки о пол, следом летят в разные стороны кеды. Она шлепает босыми ногами по холодному полу, пока идет в ванную, чтобы избавиться от промокшей одежды и накинуть твою рубашку.
Ты пытаешься сосредоточиться на книге, переворачиваешь ставшие с ее приходом пустыми страницы, одну за другой. Мысли давно выстроились в очередь перед закрытой дверью, ждут терпеливо, теребят в потных ручонках исписанные мучившими вопросами листы. Большой глоток чая обжигает горло. Ты, чертыхаясь, убираешь кружку в сторону.
