Она оставляет свет только в гостиной, максимально приглушенный, чтобы выпустить из клеток хищные тени. В квартире теперь царит мрак, размытая до грязно-желтого цвета темнота. На смену тишине приходит музыка. Всегда разная, но непременно цепляющая. Живая. Пространство вокруг становится плотным, вязким. Она забирается на широкий подоконник, приоткрывает окно, впуская в комнату ночь. А вместе с ней – шум всё еще бодрствующей улицы, барабанную дробь неугомонного дождя, запах весны, свежий и такой вкусный. Становится прохладно. Ты натягиваешь по подбородок плед, а она поджимает под себя ноги, обхватывает их руками и смотрит в отражение на немытом с осени стекле. Вы молчите. Тебе трудно вспомнить хотя бы случай, один единственный, когда бы она что-либо сказала. Ее голос… Нет, невозможно найти подходящее сравнение, не зная рамок воображения. Только музыка способна рассказать о переживаниях и чувствах. А она медленно покачивается из стороны в сторону, в такт, словно говоря: «Да-да, именно так все и было».
Ты закрываешь глаза, растворяясь в мелодии. Стопки фотографий, от совсем свежих до покрытых многолетней пылью. Люди, события, места… Сколько всего было, столько всего забыто, безжалостно выброшено из жизни. Ты не жалеешь, не оглядываешься назад, ни к чему это.
Она закуривает. Ты чувствуешь запах табака, глубоко вдыхаешь его в себя, задерживаешь внутри. Смешиваешь его с крепкими нотами черного кофе, сваренного несколько минут назад. Тонкие пальцы держат такую же бледную сигарету, красные от помады губы едва приоткрываются, чтобы выпустить едкий дым наружу, бесформенным облаком бессмысленной жизни. Ты не видишь ее глаз, их скрывают непослушные волосы, только черные разводы от туши на щеках. «Это все дождь», догадываешься. Вот причина. Она отворачивается, сбивая пепел в чашку с кофе.
Поворачиваешься к стене и ты, утыкаясь лицом в подушку. Зачем пришла, кто ее звал, что ей надо?
И снова прошлое, безвозвратно потерянное. За плотной, мутной от воспоминаний пленкой, обжигающей солью щеки рекой…
Теперь ты уверен точно. Всему виной дождь…
Она всегда улыбается. Ее широкая белоснежная улыбка тебя очаровывает. Чуть прищуренный взгляд темно-карих глаз, вздернутая немного вверх тонкая бровь, локон золотистых волос, посмевший упасть на ее маленький курносый носик. А еще этот звонкий смех, такой естественный и непринужденный, настолько задорный и заразительный, что даже самое паршивое (да-да, именно такое, глубочайшей испорченности) настроение исчезает вмиг, не оставив и следа. На столе к этому времени обычно уже стоят две чайные чашечки из тонкого фарфора, аккуратная маленькая вазочка с неровными кусочками коричневого сахара, а воздух вокруг благоухает фруктами вперемешку с пряными травами. Она в смешном, собственноручно разрисованном фартуке, повернувшись к тебе спиной, напевая одну из ваших любимых мелодий, режет маковый рулет, раскладывая тонкие ломтики на блюдца.
Ты не помнишь ни единого случая, чтобы она пришла с пустыми руками. Это всегда что-то новое, необычное, захватывающее дух и разгоняющее кровь по венам от переполняющих эмоций, но обязательно с радостным криком «Сюрприз!» и поцелуем в щеку. Ей нравится твоя щетина: уколется, посмеется и крепко обнимет. Ей не нужно приглашение, чтобы забежать поболтать. Она и так знает, когда самое время, чувствует сквозь толстые холодные стены. Все же вы соседи, и двери выходят на одну площадку.
У тебя даже есть ее вещи. Они всегда лежат, аккуратно сложенные, на стиральной машинке в ванной комнате: белая маечка и серые широкие штаны. Она похожа на ребенка, особенно когда держит руки в карманах и пытается сдуть непослушные волосы. И так при этом смешно морщит лоб и складывает в трубочку губы! Вот умора! Когда же деретесь подушками, играете в приставку, корчите рожи перед зеркалом, передразнивая друг друга, а потом, лежа на огромной кровати, смотрите в потолок и разговариваете обо всем на свете, вы не вспоминаете о часах, которые с ее приходом замирают, будто мир вокруг не существует вовсе.
А еще она ненавидит твою даму с сигаретами. И ночь, пропитанную дождем, с налипшей на окно разноцветной листвой. Укоризненно смотрит на тебя, грозит своим тонким пальчиком и называет сумасшедшим, взбалмошным мальчиком. Ревнует, наверное.
Она даже ругается по-особенному, не зло, но ты сразу чувствуешь за собой вину и начинаешь помогать ей вылавливать из недопитого кофе затушенные бычки со следами красной помады. Проветриваешь гостиную и обещаешь отобрать ключи у зачастившей, столь нежеланной гостьи. Она верит. Она всегда тебе верит.
***
Ты сидишь на диване и думаешь о ней. Давно она не заходила. В её квартире пусто. И внутри тебя… тоже. Уехала, не сказав ни слова, не попрощавшись, не улыбнувшись на память. Обидел что ли? Но когда, как?
А за спиной звон ключей, скрип петель, и за окном снова дождь ворчит…
