Придя в себя, Сорин с трудом начал комплекс упражнений. Тело болело, словно его скатили с высокой горы. Но понемногу ритм движений и дыхательной техники ввел его в транс, и часовую тренировку он провел словно на автопилоте. Это был прорыв в его тренировках. Отец ему рассказывал, что на планете, откуда он был родом, подобное случалось с адептами воинских искусств глубокой древности, достигшими определенных высот на пути совершенствования своего духа и тела. Но с ним это произошло впервые. Словно смертельная усталость вчерашнего дня послужила катализатором, позволившим погрузиться чуть глубже за грань, чем это было доступно ему раньше.
Хотелось прыгать и орать от радости, но Сорин, усилием воли удержал себя. Вместо этого он просидел в медитации еще некоторое время, заново проходя путь погружения в транс. Он проделывал это раз за разом, все быстрее и глубже погружая свое сознание за грань, отрешаясь от окружавшей его действительности, от самого себя. Проделав такое погружение десяток раз и зафиксировав в сознании все нюансы пути перехода в транс, Сорин встал с плоского камня на котором сидел и умылся. Перекусив, решил выйти и осмотреться.
Ветер с утра был не такой сильный, но некоторые порывы чуть не сбили его с ног, пока он поднимался на холм, желая оглядеть окресности. Приходилось цепляться всеми конечностями и плотно прижиматься к поверхности чтобы не сорваться с высоты.
Когда он все таки взобрался на гребень, Сорин понял, что он достиг конечной точки своего путешествия. Правда, точка эта была жирной и совершенно бесперспективной. Он увидел город. Вернее, тот участок поверхности планеты, на котором когда-то стоял город. Сейчас же на его месте была гигантская воронка метров в сто глубиной, километров пятидесяти в диаметре, с оплавленной до состояния стекла поверхностью. Словно чья то огромная невидимая рука размахнувшись, вбила город в поверхность планеты. Наверное над ним аварцы взорвали что то мощное,чтоб наверняка.
Сорин, сидя на краю воронки, по древней поминальной традиции отпил из фляги три маленьких глотка воды в честь погибших на этом месте, и вылил оставшуюся во фляге воду в память их. Потом поклонился этому месту, ставшему братской могилой для нескольких миллионов человек.
Совершив этот незамысловатый ритуал, он сполз с края воронки и вошел в расщелину, ставшую для него временным убежищем. Надо было обдумать сложившуюся ситуацию. Сложная задача со всеми неизвестными.Тут нет ничего. Но ТАМ, дома, об этом не знают, и ждут его возвращения с хорошими новостями. Тут все потеряно безвозвратно, но там еще жива надежда. Еще живы те немногие, кто готов рискнуть всем, что имеет ради того, чтобы воплотить свои мечты в реальность. Имеет ли он право подвести этих людей? Стать причиной их гибели? Конечно же нет. Да, он не был командным игроком, когда дело касалось его жизни. Но сейчас вопрос стоит иначе. Он должен сыграть в команде, хотя бы раз в жизни, в последний раз. Не ради себя а ради всех, кто стал его семьей.
Определившись со стратегией, он перешел к более конкретным, сиюминутным вопросам. Что делать дальше? Прежде всего, объехать воронку по периметру и прочесать окрестности в поисках необходимых инструментов, материалов, знаний.
Кивнув своим мыслям, Сорин вывел платформу из расщелины и, зафиксировав ориентиры, отправился в путь, вдоль правого края воронки, которая была диаметром более пятидесяти километров. Сорин даже не представлял, чем могли ударить с орбиты, чтобы получить подробный эффект. Стыдно признаться, но он совершенно не разбирался в современном оружии, предпочитая ему оружие далёких предков. Ножи, мечи, пики были ему милее, чем бластеры, игольники, рельсотроны и прочая техника. С горем пополам он смог освоить игольник, и то только потому-что старшина Роко, обучавший поселковую молодежь, своим волевым решением ввел в программу обучения такой предмет. И благодаря этому он мог теперь пристрелить какого-либо аварца, хотя с гораздо большим удовольствием и мастерством он бы его прирезал.
Весь путь сегодня он провел в состоянии транса, заметив, что в этом состоянии его восприятие увеличивается в разы. Он сканировал окрестности в поисках чего-нибудь, какого-либо знака, подсказки.
И этот знак он увидел в виде двух крейсеров, лежавших на поверхности планеты километрах в десяти от края воронки, когда он проехал добрую половину её окружности.
Найдя куда спрятать платформу, он пешком решил проверить свою находку. Десять километров под ураганным ветром это то ещё испытание. Но он, уставший но довольный всё-таки добрался до первого корабля.
Пятисот метровая громада крейсера лежала на боку полузанесенная песком и каменным крошевом. Что было удивительно, корабль был относительно целым и падение с орбиты не раскололо его на части. Скорее всего, он до последнего момента подрабатывал планетарными двигателями. Только несколько весьма впечатляющих пробоин украшали его корпус. Взобравшись по куче щебня до ближайшей пробоины, он проник внутрь корабля.
