Странный это был подарок, который сделал отец на его шестой день рождения. Два абсолютно тупых меча и обруч, выполненные из матово черного металла он привез со своей родины, далёкого и дикого мира, когда спасался от противников его отца, деда Сорина, убитого в своём дворце родным братом, претендующим на его трон. Он тогда успел отправить с планеты своего малолетнего сына с его кормилицей и древними атрибутами королевской власти - мечами и обручем, которые, по легенде, были привезены на планету в незапамятные времена человеком, пришедшим со звезд, и ставшим в последствии первым королем.
Наверное, отец надеялся вернуться на родину и взойти на престол своих предков, поэтому он всегда называл Сорина не иначе как "маленький принц".
Но молодой человек не думал об этом никогда. Нет, он конечно мечтал в детстве, что когда нибудь приедет на родину отца, войдёт во дворец и надает его дяде по голове этими мечами. Но по мере взросления, эти мысли посещали его всё реже, пока вообще не исчезли после удара. Началась другая жизнь, наполненная другими заботами и мыслями.
Самое интересное в этом подарке отца было то, что совершенно тупые мечи не точились. Никак и ничем. Что только не делал Сорин, ни один абразив не брал этот странный черный металл. Сами изнашивались а мечам хоть бы что. Из-за их тупизны, их и оружием считать никак нельзя было. Если только психологическим. Но всё равно, Сорин брал их с собой на каждый выход из поселения. Во первых для тренировок, а во вторых, он считал что так он выглядит мужественнее.
Сорин встал с кучи, на которой сидел, аккуратно вылез наружу через пробоину и, держа оба меча в руках, медленно двинулся в сторону крейсера. Путь оказался неблизкий, не столько по расстоянию, сколько по времени. Какие то триста метров он шел полчаса, не переставая наблюдать за кораблем.
Он подошёл к крейсеру весь мокрый, несмотря на сильный и жаркий ветер, и трясущимися руками схватившись за броню, перевёл дух. Ноги подкашивались, но он не стал садиться, а отдышавшись, полез через одну из пробоин внутрь корабля.
Крейсер встретил его запахом гнили и затхлости. И темнотой, лишь кое-где разбавленной светлыми пятнами пробоин, в которых клубилась на ветру вездесущая пыль.
Сорин осмотрелся. Он оказался на одной из лётных палуб корабля. Здесь царил полнейший разгром. Выдавленная наружу палуба, кое где оторванная от силового набора корпуса сдавила всё, находящееся на ней так, что ему иногда приходилось пробираться ползком между хаотичных нагромождений пластика и металла, некогда бывших истребителями и штурмовиками. Сфокусированный свет фонаря выхватывал из вечного мрака раскуроченных внутренностей корабля мумифицированные тела экипажа, раздавленные словно прессом и разорванные на части.
Он прополз всю летную палубу и добрался до коридора, ведущего в рубку, насколько он помнил расположение палуб легкого крейсера. Пришлось ползти ещё сотню метров до первого поворота, после которого он снова смог встать на ноги. Средняя часть корабля, в отличии от кормовой, была не так катастрофически разрушена.
Он с трудом встал на ноги и размявшись и отряхнув пыль с комбеза, взял в руки мечи, которые во время передвижения по пластунски ему пришлось спрятать в самодельные заспинные ножны. Фонарь он предварительно закрепил в специальном держателе на правом плече.
Сделав всего пару шагов он едва не попал под выстрел турели, закрепленной на потолке в дальнем конце коридора. Сорин успел среагировать и принял сгусток плазмы на скрещенные мечи. За какую-то долю секунды, прошедшую с момента попадания плазмы в клинки он осознал, что на этом его жизненный путь и прервется, и на крейсере, ставшем братской могилой, станет на одно тело больше, как только плазма расплавит металл клинков.
Но произошло чудо. Клинки, подаренные отцом, выдержали. Больше того. Они не только выдержали, но даже отразили плазму в одну из переборок крейсера. И только небольшие лучи ярко голубого света от лезвий клинков ударили в обруч на его голове. Волна страшной боли прокатилась от головы по всему телу и в темном, пыльном коридоре запахло палёным мясом и горелыми волосами.
В душе молодого человека мгновенно вскипела ярость и он, плюнув на здравый смсл и чувство самосохранения бросился вперед, отражая клинками летевшие на него заряды плазмы. Ему это удавалось легко, так как скорострельность турели оставляла желать лучшего, и лишь иногда лучи от лезвий били в обруч на его голове, причиняя адскую боль но и добавляя тем самым злости и быстроты его движениям.
Он почувствовал что ещё немного и он потеряет сознание от боли, волнами накатывающей на него и ускорился собрав все оставшиеся силы. Но для того, чтобы добраться до турели остатков его сил не хватило. Краем глаза он увидел в трех метрах от себя открытую дверь одной из кают и, гигантским прыжком преодолев расстояние до такого близкого, спасительного мрака каюты, исчез из зоны действия камер наблюдения скрывшись за открытой дверью.
