– Мне известно кое-что еще, – сказал Чилдресс. – Вы не поделились с полицией своими соображениями. В противном случае меня бы уже допрашивали в тюремной камере. Но вы, как и ваша идиотка-жена, решили пройти этот путь в одиночку. И вот куда вас это привело.
– Неправда, – сказал я.
Я услышал, как он взвел курок пистолета.
– Это не важно, – сказал он тихим голосом. Потом повторил:
Из ванной начал исходить тусклый красный свет. Он превратил Гленна Чилдресса в неуклюжий, невыразительный силуэт. Свечение усиливалось до тех пор, пока все в комнате не было залито ярко-красным светом.
Чилдресс наблюдал, как его тень вытягивается вдоль стены. Он обернулся и посмотрел через плечо на свет, льющийся из дверного проема ванной.
Я схватил весло, лежавшее поперек кровати, и замахнулся им, метя в голову Чилдресса, как раз в тот момент, когда он повернулся ко мне лицом. Я почувствовал, как тяжелое деревянное весло ударило его сбоку по черепу. Он издал сдавленный крик и упал, опрокинув стол на ковер. Раздался выстрел, прозвучавший в комнате как пушечный. Лежа на полу, Чилдресс поднял голову, и я увидел глубокую рану на его левой щеке, от виска до челюсти. Кровь – черная в таинственном красном свете, льющемся из ванной, – хлынула из раны и заполнила его левую глазницу.
Чилдресс отполз за перевернутый стол в угол комнаты. Я ошибочно подумал, что он пытается спрятаться, пока не увидел, что он нащупывает револьвер, который выпал у него из рук при падении и теперь лежал у плинтуса.
Я ударил его веслом во второй раз, теперь между лопаток, затем отшвырнул свое орудие в сторону и бросился к пистолету. Я схватил его обеими руками и развернулся лицом к Чилдрессу. Сердце бешено колотилось в груди.
Чилдресс поднял на меня глаза. Ему удалось сесть, прислонившись спиной к стене. Из глубокой раны на левой стороне лица шла кровь, заливая его джинсовую куртку.
Он хрипел, его грудь вздымалась. Он подтянул одну ногу, затем прислонился головой к стене, хватая ртом воздух. Я обхватил рукоять пистолета обеими руками и направил дуло на него.
Гленн Чилдресс поднял руку.
– Ладно, – простонал он. – Ладно.
Я наблюдал, как он дотронулся до раны на щеке. Его ладонь почернела и заблестела от крови. Он уставился на нее, и что-то похожее на смех сорвалось с его окровавленных губ.
Еще одна вспышка молнии, и я увидел на стене тень Чилдресса – многорукую и чудовищную, совсем как тот манекен на заброшенном нефтеперерабатывающем заводе в Вудвайне. Или мне так показалось.
Я направил пистолет ему в голову и нажал на спусковой крючок.
В ушах зазвенело, я опустил руку. Пистолет упал на ковер. Приторный и едкий запах порохового дыма ударил мне в нос. И еще один запах – горящего масла. Я наблюдал за тем, как из раны в черепе Чилдресса поднимается дым, клубясь, словно живой. Под потолком дым собрался в огромное облако, двигавшееся с тревожащей степенью осознанности. Я достал из кармана пальто фонарик и включил его. Облако дыма заколебалось в луче света, медленно вращаясь, как эпицентр бури. Струйка дыма отделилась от облака и медленно поползла по потолку в моем направлении; я следил за ее продвижением с помощью фонарика. Словно паутина, щупальце из дыма сползало с потолка, пока не распалось на части и не исчезло навсегда. Я направил луч на сгусток дыма прямо над развороченным черепом Чилдресса. Он извивался, клубился и пенился, будто клубок змей. Я светил фонариком и не знаю, сколько времени простоял там, пока он не растворился в воздухе.
В ванной что-то затрещало. Я перегнулся через порог и увидел, что красный свет исходит от инфракрасного обогревателя над душевой кабиной. Я уставился на него и наблюдал, как интенсивность света уменьшается, пока он не превратился в тлеющий розовый уголек.
Прежде чем я успел задуматься над тем, почему обогреватель работает, когда электричество в мотеле отключилось из-за грозы, в комнате зажегся свет.
Я вышел под дождь, чувствуя себя так, словно был сделан из бумаги. Сквозь далекие деревья пробивался рассвет, а луна, все еще частично окутанная туманом, висела прямо над головой. Холодный воздух обжигал мокрое от пота тело, а дождь приятно хлестал по лицу. Внутри моего черепа гремел марширующий оркестр.
У меня было твердое намерение направиться в вестибюль, чтобы позвонить в полицию, но я застыл на месте, когда на парковку завернула пара фар. Это был серебристый седан с прожектором на водительской двери. Я поднял руки над головой, слишком напуганный, чтобы задуматься над тем, кто мог вызвать полицию. Машина остановилась прямо передо мной. Водительская дверь открылась, и из нее вылез мужчина в кожаной куртке поверх ковбойской рубашки.
Это был Питер Слоун.
– Господи Иисусе, – воскликнул он и поспешил ко мне. Он положил руку мне на плечо, и я опустил руки. Я не замечал, как сильно дрожу, пока рука Слоуна не успокоила меня. – Что произошло, Аарон? Вы ранены?
– Чилдресс, – произнес я. Я смутно осознавал, что плыву как в тумане, не в силах привязать себя к реальности. – Он в четвертом номере. Он мертв.
