Пойдем со мной полностью

Усталость и страх уравновешивались отчаянным желанием что-то сделать. Когда я закрывал глаза, передо мной из тумана появлялись лица мертвых девушек. Каждый раз, когда меня начинало клонить в сон, я резко просыпался, уверенный, что кто-то – какое-то жуткое существо – находится здесь, в комнате, и стоит прямо над моей кроватью. Я разговаривал с людьми, которых там не было. С тобой, Эллисон. И с Питером Слоуном. А еще с Гленном Чилдрессом. В полусонном состоянии я видел, как он сидит на другом стуле за столом и смотрит на меня, а я разговариваю с ним со своего места у окна, не в силах пошевелить рукой или ногой, как будто нахожусь под воздействием какого-то сильного успокоительного. Чилдресс был полностью скрыт тенью, за исключением глаз, которые сияли, как две серебряные монеты, поднесенные к огню. Чем дольше я смотрел на это лицо, тем ближе эти монеты притягивались друг к другу, пока не слились в единую переливающуюся сферу света. И все же, когда Чилдресс наклонился вперед, чтобы обратиться ко мне, и его тело заскрипело, словно было сделано из деревянных досок и ржавых болтов, я увидел, что на самом деле это другой Аарон.

А в заброшенном замке живет человек, созданный из ядовитого газа. Он может забраться в твой череп и свести тебя с ума .

В черном прямоугольнике дверного проема ванной комнаты появился бледный призрак, его тело состояло из белого дыма, а глаза – две черные впадины, вращающиеся, как торнадо, в центре похожего на череп лица. Оно двигалось с невесомой текучестью, а когда наконец исчезло, то оставило после себя запах жженой резины.

Я сполз со стула, чувствуя себя амфибией, неспособной передвигаться по суше, и какое-то время бродил в бессознательной темноте. У меня разболелась голова, и я не помнил почему, пока не нащупал набухшую шишку, выступающую у меня на лбу. Какая-то часть меня задумалась, не было ли все, что произошло с тех пор, как кирпич упал мне на голову в Вудвайне, галлюцинацией, вызванной травмой. Я бесцельно бродил в темноте своего номера, когда в ванной зажегся свет.

Там, на крышке унитаза, сидела ты, подтянув бледные ноги к груди, обнаженное тело почти просвечивало в слабом свете лампы. Ты посмотрела на меня, и я с ужасом увидел, что твои глаза превратились в темные провалы, а вокруг линии роста волос появилась плесень. Тебя словно выкопали из земли.

Твой рот приоткрылся, и черная слюна закапала на керамическую плитку. Изо рта, ушей, ноздрей начал сочиться пар. Глаза, похожие на черные драгоценные камни, начали закипать и расплавляться в глазницах. Она живет со мной, сказала ты, пар вырвался из твоего рта. Двигается со мной. Прямо сейчас она в спальне, ждет моего возвращения .

Я вскрикнул и упал со стула на пол. Именно тогда я понял, что это был сон. Я лежал, тяжело дыша, уставившись в темный потолок, в то время как сердце пыталось пробить в груди дыру.

Я нащупал свой сотовый телефон на прикроватной тумбочке и увидел, что уже без четверти пять. Сев, я понял, что дождь прекратился; мир за оконной шторой был черным и безжизненным, как на какой-нибудь далекой планете. Я сунул телефон в карман, затем положил пистолет на прикроватную тумбочку, натянул пальто, нахлобучил на голову вязаную шапку, схватил фонарик и выскользнул в ночь.

То, что вечером казалось не более чем десятиминутной прогулкой, теперь, под ледяным покровом темноты, стало вдвое длиннее. Я проскользнул мимо дома с черными как смоль окнами и струйкой дыма, вьющейся из трубы, и пошел по дороге к лагерю. Дождь привел за собой туман; он цеплялся за деревья и клубился передо мной, почти осязаемый. Я не решался включить фонарик, пока не прошел половину пути и не убедился, что из дома меня не видно. И даже тогда я вздрогнул, когда яркий луч света вырвался из лампы фонарика. Туман был таким густым, что свет отражался от него, создавая прямо передо мной светящуюся белую стену дыма. Я выключил фонарик и продолжил путь в темноте.

Как только я добрался до поляны, туман рассеялся. Я смог разглядеть угловатые очертания домиков по периметру поляны, а также стойку с каяками ближе к реке. Я быстро пересек поляну и нашел тропинку, которая вела к гаражу, расположенному в глубине леса.

Гараж возвышался в темноте, гофрированная металлическая крыша излучала яркий лазурный лунный свет. Я рысцой подбежал к единственному окну на западной стене здания, большой фонарик в кармане моего пальто бил меня по ребрам. Я достал его, прижал к грязному оконному стеклу и включил. Я надеялся, что хоть слабая струйка света проникнет сквозь грязь на окне и непроглядную тьму внутри гаража, но этого не произошло; сейчас я видел меньше, чем вечером.

Я засунул фонарик обратно в карман пальто и попытался поднять оконную раму. Подоконник был мокрым от дождя, деревянная рама – скользкой, и я никак не мог сдвинуть ее с места.