– Это означает, что угол, под которым пуля вошла в череп Чилдресса, вкупе с пятнами крови на стенах указывают на то, что он лежал на полу, когда вы его застрелили, а не нападал на вас.
– О, – я поставил бокал на стол.
– Никто не заинтересован в затягивании расследования, так что беспокоиться не о чем, – сказал Слоун. – Я просто подумал, что вам следует об этом знать.
– Что, если кто-то начнет задавать вопросы?
– Сомневаюсь, – заверил меня Слоун. – Но если это произойдет, то просто повторите свою версию. Это была самооборона.
– Но это же не соответствует экспертизе.
– Эй, вы были в шоковом состоянии и вряд ли могли запомнить все до мельчайших подробностей.
– Точно.
– Кстати, мотель закрылся.
– Да, видел.
– Он стал местной достопримечательностью. Люди разбирают его на сувениры.
– Что стало с женой Чилдресса?
– Ее долго допрашивали в полиции и в конце концов отпустили.
– Они подозревали, что ей было что-то известно?
– Думаю, трудно представить, что ваш супруг так долго занимается чем-то настолько ужасным, а вы об этом не знаете.
– Я могу такое представить, – сказал я.
Уголок рта Слоуна приподнялся в подобии улыбки.
– Она ездила туда, чтобы его убить, – сказал я ему. – Эллисон. Вот зачем она купила пистолет. Вот почему стерла все данные на своем ноутбуке. Думаю, потом она намеревалась уничтожить материалы, которые хранила в своем сундуке. Чтобы ее ничего не связывало с преступлением.
– Но когда она приехала в мотель, Чилдресса не оказалось на месте.
– Да, не оказалось.
– Значит, вы сделали это за нее. Закончили то, что она начала.
– Я постоянно вижу его, Питер, – признался я. – Когда закрываю глаза. Когда сплю. И когда бодрствую – тоже. Постоянно слышу тот выстрел. Его звук застрял у меня в голове.
– Со временем вы обо всем этом забудете.
– Он сказал, что внутри каждого живет два человека. Конечно, он был психом, но в этом он не ошибался. Эллисон была двумя разными людьми. Я узнал это во время своего расследования. У нее была другая сторона, способная на то, о чем я и помыслить не мог.
– В вас тоже это есть, Аарон, – сказал Слоун.
– Есть кое-что, о чем я вам никогда не рассказывал.
Слоун посмотрел на меня и сделал глоток пива.
– Продолжайте.
– Когда Чилдресс умер… вернее, когда я его застрелил, Питер… я увидел, как у него из головы выходит дым. Прямо из отверстия от пули.
Слоун вскинул бровь.
– И?
– Это была вовсе не тонкая струйка дыма от выстрела. Он двигался, как живое существо. Я наблюдал за тем, как он поднялся к потолку и клубился там. На секунду мне показалось, что он размышлял над тем, заползать в меня или нет.
– О чем вы, Аарон?
– О Газ-голове.
Слоун поставил свое пиво на стол.
– Это всего лишь детская страшилка, Аарон. Никакого Газ-головы не существует.
Пристыженный, я опустил взгляд на свой недоеденный клаб-сэндвич.
– Знаете что? – сказал он неожиданно веселым тоном. – Думаю, нам пора прекратить ворошить эту историю. Все кончено. Больше никаких разговоров о Гленне Чилдрессе, Газ-голове, убийствах и всем, что с ними связано. Мы закончили.
– Думаю, это замечательная идея, – отозвался я.
После обеда мы немного поболтали на тротуаре, пока Слоун не заметил в толпе на другой стороне улицы свою жену, которая махала ему рукой.
– Послушайте, – сказал я. – Спасибо вам за все, Питер.
– И вам спасибо, Аарон.
Мы обнялись, а потом я смотрел, как он переходит улицу. Он присоединился к своей жене, и они скрылись из виду, смешавшись с толпой.
Я больше никогда не видел Питера Слоуна.
В один ничем не примечательный день, когда я сидел в нашем (бывшем) общем домашнем офисе и работал над переводом, мне позвонила Рита Ренфроу. Она хотела поблагодарить меня за то, что я не сдался и нашел настоящего убийцу. Она сказала, что теперь ей стало гораздо легче, хотя горе от смерти дочери все еще было велико.
– Наверное, оно всегда будет со мной, – сказала она.
Я поблагодарил ее за звонок, и потом она задала мне вопрос.
Понизив голос почти до шепота, она спросила, говорил ли Чилдресс перед смертью что-нибудь о ее дочери.
Я ответил ей своей второй и последней ложью, связанной с этим делом, считая историю о самообороне, рассказанную детективам Гудолл и Харту.
– Да, Рита. Сказал. Он извинился. Перед смертью он попросил прощения за то, что забрал у вас Холли.
Рита замолчала на очень долгое время. В какой-то момент я подумал, что, может быть, нас разъединили, но потом услышал тихое шмыганье носом и просто держал трубку у уха, ничего не говоря. Так продолжалось довольно долго. В конце концов она прошептала:
– Я рада, что вы убили его.
Я ничего не ответил.
Она поблагодарила меня еще раз, попрощалась и повесила трубку. Я сидел, уставившись на телефон, и впервые за долгое время не чувствовал себя совершенно ужасно. Мне показалось, что груз, давивший мне на грудь, стал немного легче.
