Затем произошел сдвиг – не столько в атмо-сфере, сколько в поле моего зрения. Прямо передо мной возникла узкая полоска, цвета в границах которой потускнели. В ней я видел зал игровых автоматов, тонированные окна, мусорный бак R2-D2, но мне казалось, что я смотрю в щель приоткрытой двери – интерьер был слегка искажен и лишен цвета. Я перенес вес тела с одной ноги на другую, чтобы изменить угол обзора, и вместе с этим полоска исчезла. Я отодвинулся назад, и она появилась вновь – проход, прорезанный в центре этого мира, по крайней мере, так мне показалось, мое тело покалывало, музыка Del-Vikings в динамиках становились все тише и тише, пока не превратилась в шум статических помех…
– Какого черта вы здесь делаете?
При звуке этого мужского голоса я чуть не выпрыгнул из носков. Я резко обернулся и увидел высокого долговязого парня с повязкой на глазу, который пристально смотрел на меня своим единственным глазом. Этот деревенщина был больше двух метров ростом. На его груди красовался бейджик с именем Гэри.
– Простите, – сказал я, как можно скорее засовывая ручку назад в карман. – Я не хотел… – махнул я на дверь. – Думал, это такая фишка.
Гэри ничего не сказал, только направил на меня раскаленный луч лазера из своего единственного глаза. Повязка, которую он носил поверх отсутствующего, выглядела так, словно была сделана из старой бейсбольной перчатки, что придавало ей жутковатое сходство с плотью.
– Я хочу купить пачку сигарет, – сказал я первое, что пришло мне в голову.
– За прилавком.
Он развернулся и направился к прилавку в передней части магазина. Его походка была поразительно похожа на размашистую поступь снежного человека на размытой кинопленке.
Прежде чем последовать за ним, я оглянулся в сторону зала игровых автоматов, отчаянно пытаясь разглядеть ту странную брешь в ткани вселенной, которую я видел минуту назад. Но там ничего не было. А если и было, то мне больше не разрешалось это видеть.
– Я заметил камеру во втором помещении. В вашем магазине она единственная?
Не отрываясь от сканирования штрихкода на пачке сигарет, Гэри указал поверх моей головы на входную дверь. Я повернулся и увидел две камеры видеонаблюдения, прикрепленные к металлической дверной раме: одна была направлена на прилавок, а другая – на парковку.
– Я работаю с репортершей, расследовавшей убийство девочки-подростка, которое произошло здесь прошлой осенью, – сказал я. – Я так понимаю, у вас сохранилась запись с камер за ту ночь, когда она была здесь? Когда ее убили?
Он издал звук, который мог быть как положительным ответом, так и отхаркиванием мокроты из пищевода.
– Можно мне посмотреть эту запись?
Он протянул мне сигареты через прилавок, затем назвал сумму, которую я должен. Я достал свой бумажник и заплатил парню наличными.
– Вы из полиции? – спросил он.
– Нет.
– Тогда почему вас это интересует?
– Как я уже сказал, я работаю с репортершей, которая занималась этим расследованием.
– Убийцу нашли, – сказал он, отсчитывая мне сдачу. – Больше нечего расследовать.
– Да, я слышал. Но мне все равно хотелось бы посмотреть ту запись, если вы позволите.
Он молча дал мне сдачу.
– Вы, случайно, не видели той ночью коричневый седан с прожектором на водительской двери? – спросил я. – Он похож на полицейскую машину без опознавательных знаков.
– Сто долларов, – сказал он.
– Что?
– Сто долларов, и я покажу вам запись.
– Серьезно?
Он лениво пожал заостренным плечом и направился вдоль стойки к закрытой двери с табличкой «Вход воспрещен».
– Хорошо, подождите, – крикнул я ему вслед. – Договорились. Сто баксов. У вас есть банкомат?
Его невероятно длинная рука взметнулась над высокой витриной с лотерейными билетами. Он указал на банкомат, втиснутый между стеллажом с соломенными сомбреро и кофейным автоматом. Я подошел к нему, сунул в банкомат свою карточку и застонал от возмущения, когда с меня сняли плату за обслуживание в пять долларов.
Когда я вернулся к кассе, парень водил пальцем под повязкой на глазу, а другую руку протянул за деньгами. Я положил пять двадцаток ему на ладонь. К моему удивлению, он достал из заднего кармана странный маленький кошелек для мелочи, сложил в него купюры и снова спрятал.
– Ладно, – проворчал он и взмахом своей длинной руки пригласил меня следовать за ним.
Мы вошли в комнату с табличкой «Вход воспрещен». Это была тесная каморка, уставленная полками с электронным оборудованием, включая телевизор с плоским экраном на одной из стен из шлакобетона. Здесь были кое-какие чистящие средства, а в углу стояла пара складных стульев. Со стены над стульями на меня смотрел плакат с Майли Сайрус в образе Ханны Монтаны, настораживающий своей неуместностью. В комнате пахло так, словно здесь засорился унитаз.
Гэри подошел к полке и порылся на ней.
– Записал диск для полиции и сделал копию себе, на случай если какой-нибудь журнал заплатит за него кучу бабок, – сказал он и взял в руку DVD-диск в белом бумажном конверте. – Кстати, вы не первый интересуетесь этой записью.
– Кто еще просил вас ее показать?
– Одна красотка. Репортерша из газеты.
– Когда?
