Пойдем со мной полностью

– Чарльз Закс не отличит дыру в своей заднице от дыры в земле.

– Еще я посмотрел записи с камер видеонаблюдения на заправке, сделанные в ночь убийства Холли. На ней не было этой толстовки. Она была одета во все черное. Думаю, девочка перестала носить розовое примерно тогда же, когда перестала играть в куклы.

Херцель Лаверинг сделал небольшой шаг в моем направлении. Пока что его руки спокойно лежали на широких бедрах.

– Мистер Деккер, я был очень терпелив с вами, жалел вас из-за того, что произошло с вашей женой. Но моему терпению может прийти конец, вы понимаете?

– Убийца Холли еще на свободе. Помните человека, которого Дениз Леншантен встретила на дороге в округе Гемпшир в ночь смерти Холли? Думаю, он и есть убийца. Думаю, моя жена была уверена, что он убийца.

Лаверинг нахмурился.

– Вы опять говорите о той официантке?

– Вы сказали, что Леншантен встретила того мужчину около одиннадцати вечера и что убийца Холли не мог преодолеть расстояние между Фернисом и Ромни за такое короткое время. Но той ночью смена Леншантен закончилась около полуночи, не в одиннадцать. Так что у убийцы Холли был лишний час, чтобы туда добраться.

– Мистер Деккер…

– Еще моя жена считала, что убийца был знаком с одной из жертв, ходил с ней в одну школу или даже был учителем.

– Вы опять про серийного убийцу, – скал Лаверинг.

– Шеф, я готов снова рассказать вам все, что мне известно. Мы можем вместе изучить материалы, собранные моей женой, все ее догадки и теории. Я не коп. Я не знаю, что с этим делать. Но я могу все вам показать.

– Холли Ренфроу убил Дэс Хилльярд, мистер Деккер. Мне плевать, что вы думаете, или что, по его словам, видел этот придурок Чип. Мне плевать, какие дикие предположения вы сделали, посмотрев запись с камер видеонаблюдения. Дело закрыто. Нет никакого серийного убийцы. Я вам уже говорил, мистер Деккер, вы ищете то, чего нет.

– В 2016 году в Мэриленде была убита девушка, – сказал я. – Ее руки были связаны за спиной проводом. Как у Холли.

Безучастное выражение лица Лаверинга никак не изменилось. Он сделал еще один шаг в мою сторону.

– Вам нравится играть в полицейского детектива? Вы хотите раскрыть какое-нибудь преступление, мистер Деккер?

– Я ни в кого не играю. Таковы факты.

– После нашей прошлой встречи я прочитал о том, что произошло с вашей женой. Парень, который это сделал, тоже покончил с собой. У вас нет никаких ответов, потому что этот сумасшедший унес их с собой в могилу, когда вышиб себе мозги. И теперь вы пытаетесь найти ответы где-то еще. Поверьте, мистер Деккер, это так не работает.

– Прошу вас, – сказал я. – Я не осуждаю вас за то, что вы сделали. Мне все равно. Я хочу лишь найти настоящего убийцу. Он все еще на свободе, и когда он снова убьет, снова убьет девочку-подростка в другом округе или штате, в этом будет и ваша вина. Потому что, говорю вам, он на свободе, и он занимается этим достаточно давно, и никто об этом не знал, кроме моей жены. Пожалуйста, шеф, прошу, выслушайте меня и отнеситесь к этому серьезно.

Рот Лаверинга растянулся в широкой, плотоядной ухмылке. Его стальные глаза сузились. Я не мог понять, то ли он пытался казаться самодовольным, то ли его слепило солнце.

– Думаю, – сказал он, – вы слишком задержались в моем городе, мистер Деккер. Вам пора возвращаться домой.

– Вы совершаете ошибку.

– Прощайте, мистер Деккер.

Херцель Лаверинг развернулся и направился к дверям полицейского участка.

– Пожалуйста, – крикнул я ему вслед. – Прошу вас, выслушайте меня. Позвольте все вам показать. Позвольте объяснить.

Не сказав больше ни слова, он исчез в здании полицейского участка, оставив меня одного на кладбище. В окружении мертвых.

Однажды ты сказала мне, что мы с тобой существуем за пределами этого мира, там, где пространство и время свернуты в клубок, а не идут по прямой линии. Мы всегда будем вместе, потому что всегда были вместе. Прямо сейчас мы проживаем все моменты нашей жизни одновременно. Ты говорила мне, что призраки – это путешественники во времени, не привязанные к «здесь и сейчас».

Уже совсем стемнело, когда я свернул на Арлетт-стрит и направился вдоль ее извилистого изгиба к нашему таунхаусу. Наш дом был единственным, на крыльце которого не горел свет. Даже свет уличных фонарей, казалось, отступил от него, как будто за время моего недолгого отсутствия – или, возможно, твоего, Эллисон, – он превратился во что-то нездоровое и совершенно непригодное для жилья.

Всю обратную дорогу из Ферниса я спорил сам с собой, стоит ли мне звонить в офис окружного прокурора и сообщать им о том, что совершил Херцель Лаверинг. И все же каждый раз, когда я убеждал себя поступить именно так, перед моим мысленным взором всплывало лицо Риты Ренфроу. Чип был прав – я снова нарушил покой Риты. Был ли я героем или злодеем в этой истории?