Пойдем со мной полностью

Я сидел на полу скрестив ноги, обнаженный, изучая каждую страницу с усердием следователя на месте преступления, вглядываясь в лица твоих бывших одноклассников, гадая, кто из них был убийцей, которого ты так отчаянно искала. Это открыло проход в моем сознании, где другой Аарон действовал как своего рода проводник, мой личный Вергилий, и мы вместе пробирались по спирали твоего прошлого, и когда мы, другой Аарон и я, преследовали в темноте некую фигуру, я чувствовал серный запах твоей одержимости. Кто был убийцей? Как тебе удалось установить его личность спустя столько лет? Или ты узнала, кто это был, когда была подростком? Может, ты познакомилась с этим монстром в его первобытном состоянии, когда он только вынашивал свои зловещие планы, и смогла раскусить его только для того, чтобы провести остаток своей взрослой жизни, охотясь на него?

Не похоже, сказал другой Аарон. Не сходится. Не поддается переводу.

Он прав. Все улики говорили о том, что ты потратила более десяти лет на то, чтобы установить личность убийцы, а не на то, чтобы выследить конкретного человека, которого ты уже считала преступником. Или не была уверена в этом на сто процентов. Во всяком случае, до убийства Холли Ренфроу, когда ты попросила Дениз Леншантен взглянуть на фотографию в этом альбоме. Чью фотографию ты хотела показать Леншантен? Что, в конце концов, навело тебя на эту мысль, Эллисон? Что это была за подсказка, которую я не мог разглядеть?

Какой вывод мы можем из всего этого сделать?

Другой Аарон приступил к рассуждениям. Можно было учуять, как горит масло в его заработавших на полную мощность механизмах. Эллисон выслеживала неизвестного убийцу, который оказался родом из ее города? И то, что они с убийцей ходили в одну школу, – всего лишь совпадение?

Это так. Если бы причиной твоей одержимости был не тот факт, что ты знала – или думала, что знала – личность убийцы, то каковы были шансы, что он окажется кем-то, с кем ты училась в старших классах? Действительно, удивительное совпадение. Если бы я наткнулся на нечто подобное в романе, который переводил, то содрогнулся бы от явной грубости такого удобного сюжетного приема.

Но речь шла о реальной жизни. В отличие от художественной литературы, в реальной жизни не было никаких правил. Как говорится, всякое бывает.

Только я в это не верил. Я упустил часть головоломки, возможно, самую важную часть, и осознание этого превратило мое беспокойство в панику. Более того, я все больше и больше ощущал, что Великие Космические Часы, теперь для меня – с большой буквы, имя собственное, тикают и тикают, словно отсчитывая секунды, ведущие к моей собственной кончине. Как будто моя собственная жизнь внезапно стала зависеть от разгадки тайны, которую ты не смогла разгадать.

Может, Эллисон ошибалась насчет личности убийцы, предположил другой Аарон. Если все ули-ки привели ее к неверному выводу и ближе к концу она совершила логический скачок – если она не училась в одной школе с убийцей, – тогда это исключило бы совпадение и вернуло бы нас к реальности.

Это также вернуло бы меня к исходной точке. Ложный след, и я снова глух, нем и слеп. А еще это означало, что в какой-то момент ты слетела с катушек и что одержимость в итоге затуманила твои суждения. После стольких лет бесплодных поисков убийцы ты придумала его. Призвала его в этот мир и придала ему облик школьного знакомого. Или даже друга.

В этот момент я понял, что в твоем фотоальбоме было кое-что необычное. В нем отсутствовали послания от твоих друзей, Эллисон. Никаких дурацких рисунков, никаких желаю хорошо провести лето или до встречи в следующем году на чистых листах в конце альбома. Страницы были пусты. Никто не писал в твоем альбоме, Эллисон, и это меня настораживало.

Я проснулся на полу нашего офиса, думая, что дом охвачен пожаром. Но это был всего лишь яркий солнечный свет, он проникал в окна на этой стороне дома и дезориентировал меня. Твой школьный альбом был похож на птицу, рухнувшую с неба и раскинувшую крылья обложки на ковре цвета опилок. Я поднял его, оделся и отнес фотоальбом вниз.