– Да вижу я, как у тебя все хорошо, – вздохнул Вальдекриз, опустился рядом на одно колено и приобнял ее за плечо.
– Жрецы Отца-солнце всегда заботились о людях, как о собственных детях. И принимали чужие проблемы близко, – мягко произнесла Вильварин. – Ты стал достойным преемником Танедда Танвара.
– Лучше, – нескромно заявил он, зарываясь носом в волосы Асин. – Я не принимаю решения за других.
– Я бы так не сказала, – пискнула Асин и попыталась засмеяться, но вышло так, словно она задыхалась – прерывисто и жалко.
– Злишься на меня, булка? – спросил он, отодвигая пальцами ее пряди, чтобы заглянуть в глаза.
– Нет. Нисколько, – ответила она. И это была правда.
Она запуталась, переволновалась, растерялась. Она боялась, сомневалась и ждала, отмеряя секунды гулкими ударами сердца. Но не злилась. Да, она совершенно ничего не знала о нем и даже сейчас готова была обрушить на него сотни и сотни вопросов. Вот только уложатся ли новые знания в ее голове? Нет, наверняка нет, ведь даже то, что она уже успела услышать, скорее пугало и спутывало мысли в клубок.
– Неужели ты освободил их… просто словом? – только это она и смогла произнести. Ведь долгие годы Циэль и Вильварин были заперты на острове, а теперь собрались покинуть его, потому что один человек… пообещал освободить их?
– Ты недооцениваешь силу слов, – сказала Вильварин. – И особенно – слов последнего живого жреца.
Когда в воздухе зависла знакомая грузная тень, слезы уже почти высохли на щеках Асин и она царапала их ногтями, то ли пытаясь стереть последние следы, то ли не зная, куда деть руки. Вальдекриз же вертел в пальцах отвертку и, переводя взгляд с Вильварин на Циэль, расспрашивал их о прежней жизни – тех временах, когда они были еще двуногими и чувствовали куда больше, чем сейчас. Они отвечали, вновь передавая слово друг другу, и рассказ их казался Асин красочным, сказочным и непонятным, будто ее кинули в воду и оставили барахтаться среди новых знаний и незнакомых мест.
На самый край острова упала, застучав перекладинами, веревочная лестница. Но Вальдекриз, задрав голову, сунул в рот большой и указательный пальцы и свистнул так, что Циэль и Вильварин недовольно прижали к голове уши.
– Спускайтесь! – выкрикнул Вальдекриз, сложив руки рупором.
«Небокрушитель» заскрипел, покачнувшись. Асин даже подумала, что он вот-вот упадет, устав держаться в воздухе. Но корабль приближался медленно, плавно – и как у него выходило, когда у Асин даже с крыльями, куда более маленькими, не получалось управляться? Каждый раз она будто боролась, а если уж удавалось поймать ветер, то радовалась по-детски искренне, задерживая дыхание. Интересно, тот, кто стоит у руля, ощущает подобное? Ведь в его руках огромное судно, взрезающее небо своим носом, ловящее бесконечные облака.
«Небокрушитель» спустился ниже, почти поравнялся с островом. Теперь Асин видела любопытные взгляды, направленные на Циэль и Вильварин. Члены команды стояли полукругом – почему-то именно так и собирались люди, увидевшие что-то по-настоящему интересное, – и молча изучали красивые женские фигуры, переходящие в изящные тела больших кошек. Их не интересовал ни Вальдекриз, скрестивший руки на груди с самым нахальным видом, ни Асин, которая нерешительно переминалась с ноги на ногу, высматривая в толпе взъерошенные черные волосы и развевающиеся полы плаща.
Наконец толпа расступилась двумя ударившимися о берег волнами и вперед вышел он. Альвар сделал несколько шагов к краю – ладони его прятались за спиной – и безмолвно замер. Губы его не сложились в привычную потерянную улыбку, только крылья носа дрогнули, когда он вдохнул прохладный воздух угасающего дня. Он медленно кивнул, позволяя кошкам подняться на борт, и отошел в сторону. Глаза его – и десятка людей рядом с ним – неотрывно следили за каждым движением Циэль и Вильварин. Стоило им ступить на «Небокрушитель», как капитан Альвар вскинул руку – и люди его сомкнулись в плотное кольцо, за пределами которого остались возмущенный Вальдекриз и ничего не понимающая Асин.
Через большие, во всю стену, прямоугольные окна в каюту проникал солнечный свет. Он лился нескончаемым потоком, и брызги его – яркие белесые блики – лежали на гладких поверхностях, путались в коротких черных волосах Альвара. Асин бросила на них быстрый взгляд – мазнула по торчащим прядям и вновь уставилась на изрисованные кривыми линиями доски под ногами.
Она все никак не могла удобно усесться: что-то постоянно мешало. Жесткий стул от постоянных ерзаний недовольно кряхтел, но твердо держался на четырех будто разъехавшихся ножках. Возможно, устроиться мешал бдительный взгляд, следивший за каждым движением. От него Асин не могла укрыться: не спрячется же она за одним из огромных – от пола до потолка – крепких шкафов, заставленных книгами, заваленных бумагами и какими-то бесформенными кусками железа. Как Асин ни пыталась рассмотреть, что лежит на полках, так и не смогла. Даже названия на корешках смазывались, превращаясь в черный, золотой или белый потек.