Режущая глаза белизна вдруг обратилась серой, покрытой паутиной трещин каменной лестницей, ведущей наверх, в пустую черную арку. Весь пол, такой же старый, выщербленный, был усыпан обломками, среди которых Асин заметила фрагменты картин и истрепанные книги, приветливо открывшие рваные страницы. В узком стрельчатом окне виднелся кусочек синего безоблачного неба. Мрачную тишину нарушало лишь мерное тиканье десятка часов, которых Асин не видела, зато слишком отчетливо слышала. Иногда некоторые из них замирали, натужно скрипя шестернями, после чего торопливо продолжали ход. Всюду пахло сыростью и пылью – они быстро вытеснили цветочный аромат. Это место казалось не просто брошенным – неживым, забывшим заботливые прикосновения человеческих рук. Асин даже представила, как, вооружившись веником, сметает рассыпанные повсюду мелкие камни и серую крошку, затем – моет своей старой, давно изорвавшейся рубашкой каждую ступеньку, а запыхавшись, вытирает со лба пот тыльной стороной ладони. Ее сложно было назвать хозяйственной, но так ей стало жалко некогда прекрасный храм. Она бы собрала все книги, восстановила бы недостающие фрагменты, а может, даже сколотила бы для них кривую полку – как умела.
Видение растворилось в молочной белизне. Вальдекриз наконец-то отпустил одну руку Асин. Он подхватил куб, повертел его, потряс, но тот не издал ни звука: уже показал все, что хотел, и теперь отдыхал, обратившись вновь странной черной шкатулкой. Последний след сияния исчез, моргнув напоследок.
– Что это было? – пробормотала Асин.
Уши заложило, голос звучал глухо, будто с трудом пробивался через толстую преграду – например, через подушку, которую она положила на лицо, не желая просыпаться рано и, сунув ноги в холодную с ночи обувь, бежать за водой к завтраку.
– Она, – усмехнулся Вальдекриз, убирая куб за пазуху. – Бесконечная Башня.
– Такая одинокая, – с сожалением сказала Асин. – Мне кажется, ей не хватает заботы.
– Ей не хватает понимания, – поправил ее он с теплой улыбкой, в которой читалось беззлобное «вот глупышка». – Она устраивает сцены, показательно грустит. Бьет предметы, которые, между прочим, я купил на собственные деньги. Я сбежал от нее уже давно. И ни о чем не жалею.
Он сделал шаг в сторону, выдохнул, будто до этого таскал что-то очень тяжелое, и рухнул спиной на дерево. То дрогнуло, тряхнув тонкими ветками, и сбросило на его волосы несколько листьев, в которых, точно в маленьких лодочках, лежали солнечные блики.
Венок в руках Циэль замкнулся. Он ощетинился травой и колосками, перетекая бело-голубыми волнами небольших цветов. Его Циэль, неуклюже поднявшись, надела на Вильварин – та только успела прижать к голове уши. Коснувшись венка пальцами, она горделиво вытянула шею, красуясь не только перед Вальдекризом и Асин, но и перед раскинувшимся вокруг миром. Такая, в цветочной короне, с опущенными длинными ушами, Вильварин больше не выглядела бесконечно взрослой и всезнающей. Она казалась… потерянной. Совсем как Рэм Альвар с его неловкой улыбкой и приподнятыми бровями.
Вспомнив вдруг о капитане, Асин схватилась за голову и уставилась немигающим взглядом вперед. Разбежались в стороны мысли о кубе, о прошлом Вальдекриза, о Бесконечной Башне. «Небокрушитель» казался мрачной тенью, накрывшей Асин и зависшей высоко в небе, хотя сейчас – она подняла голову и прищурилась – там не было ничего, кроме редких, похожих на тонкие птичьи перышки облаков.
– Что такое? – нехотя поинтересовался Вальдекриз. Его грудь тяжело вздымалась, а взгляд беспорядочно метался, лишь иногда останавливаясь на Асин.
– Альвар! – выпалила она. Пальцы свело, зубы задрожали. В последний раз такой неправильной, виноватой и маленькой она ощущала себя перед Атто. – Что мы скажем ему?
– О, капитан? – усмехнулся Вальдекриз, взъерошив длинную челку. – Ты выглядишь так, будто уронила любимую мамину вазу и очень не хочешь, чтобы об этом узнали. – Он блекло улыбнулся и отвернул голову туда, где в воздухе покачивалась длинная дорожка из замшелых камней. – Не думаю, что он останется недоволен проделанной работой. Со слов Вильварин и Циэль я составил подробную карту местности.
Накрутив волосы на палец, Асин потянула их вниз, а затем и вовсе взяла прядь в рот. От мыслей о капитане Альваре сердце бешено заходилось – и это был отнюдь не привычный приятный трепет. Оно ухало вниз подобно «Небокрушителю», тяжело и резко, и Асин хотелось свалиться вместе с ним, осесть на землю, скрыться за высокой травой.
– В том-то и дело. Циэль и Вильварин, они… – сказала Асин, с трудом собирая слова в предложения, но те разбредались, не давая поставить себя в стройный ряд.
– Боишься за них? – уточнил Вальдекриз.
Асин хотела кивнуть, но вместо этого уронила голову на грудь.
– И за себя?
– Угу, – буркнула она из-за закрывших лицо волос.