– Я бы не стал бояться за них, – ответил Вальдекриз. Судя по шороху травы, он подошел, остановившись в каком-то шаге от Асин. – Да, люди, особенно на Третьем, имеют привычку разбирать все, иногда без возможности собрать обратно. Поэтому я не хочу, чтобы Глаз Бога попал к ним в руки. Я не могу объяснить тебе всего, булка. Но, поверь, лучше пусть эта вещь вернется туда, где ей и место. В Дом Солнца.
– Даже если люди разберут нас, – заговорила молчавшая Вильварин, – возможно, они найдут способ вернуть нам тела. Не это уродство, которое так любил Танедд Танвар.
– Я бы хотела пробежаться босиком по траве, – снова сказала Циэль, и смех ее зазвенел десятком маленьких хрустальных колокольчиков. – Как в детстве.
– Я понимаю, что беспокоит тебя, детеныш. – Зашевелилась, зашумела трава: Вильварин медленно поднималась, вставая на все четыре лапы. По земле ударил хвост, примяв тонкие, усыпанные вытянутой листвой стебли. Выглянувшая из-за своих волос Асин как завороженная наблюдала за этим. – Но люди страшат меня куда меньше вечного сна, поверь. Мы ведь тоже ими были, пока не стали такими – не люди, не механизмы, не шум. Впрочем, вы называете шум аномалиями. И сторонитесь. А ведь раньше он был в каждом существе. Наши люди жили долго. Но рано или поздно они переставали шуметь и умирали. Или застревали где-то между жизнью и смертью, во сне.
– Пока кто-то не будил их, – подхватила Циэль.
– Пока кто-то не будил, – безрадостно отозвалась Вильварин. – Так мы почувствовали шум – как разряд по телу, – и поднялись. Мы думали, нас звал Глаз Бога. Но, скорее всего, мы почувствовали тебя и Тьери Карцэ.
Медленно, плавно ступая, Вильварин подошла к ней и легко, кончиками пальцев, подняла за подбородок ее по-прежнему опущенную голову. Асин заметила, как губы ее тронула тень улыбки, мягкой, материнской, и сердце вновь болезненно рухнуло. Глаза защипало от подступивших слез. Заметив это, Вальдекриз положил свою теплую ладонь Асин на плечо. А следом плеча мягко коснулась и Вильварин.
– Ты только не грусти, хлебная девочка! – прозвучал над ухом тонкий голос, и Циэль, широко раскинув руки, заключила в объятия всех троих.
– Постараюсь, – выдохнула Асин, утопая в чужом тепле.
Она хваталась руками за Вальдекриза, за Циэль, за Вильварин, боясь отпустить: вдруг это странное единение растворится, разлетится дымом. Она зарывалась носом в пахнущую потом рубашку Вальдекриза, а он поглаживал ее по плечу, иногда чуть сжимая его. Они молчали, все четверо, замерев, пока остров вокруг, раскинув дорожки-лапки, дышал свежим ветерком, стрекотал притаившимися в траве насекомыми, щебетал сидевшими на ветвях птицами.
– Не верится, что скоро мы уйдем отсюда, – шепнула Вильварин, дернув ухом и чуть потревожив венок. Ее ладони покоились на талии Циэль и на плече Вальдекриза.
– Эй, – он окликнул ее и запрокинул голову. Волосы разлились по его плечам расплавленной медью. – Я замолвлю за вас словечко. Рэм Альвар не похож на самодура, он знает цену человеческой жизни.
– Надеюсь, – не слишком уверенно сказала Асин.
– Нам уже ничего не страшно, Тьери Карцэ, – неторопливо произнесла Вильварин и первой разорвала круг, попятившись.
Они покидали полюбившееся место, оставляя за собой примятую траву и пока еще живые цветы, вплетенные в венок – его Циэль повесила на одну из ветвей дерева, и теперь он мерно покачивался, тревожимый ветром. Они направлялись к краю острова, к оставленным ранцам, молча, и никто даже не думал поднимать с земли ветви и камни: Вильварин прекрасно чувствовала аномалии. Для нее они определенно чем-то пахли, судя по тому, что нос ее время от времени морщился. Слушая ее, Вальдекриз продолжал оставлять кривые пометки на сложенной вчетверо карте. Похоже, он прекрасно понимал, о чем говорила Вильварин, ведь каждую карандашную точку украшала надпись, а не безликий знак вопроса.
Солнце рыжело, меняло цвет небо, темнели и набухали редкие облака. Асин смотрела поверх голов своих спутников. Она, уже обувшаяся и крепко зашнуровавшая ботинки, шла позади всех, расставив руки в стороны и едва касаясь ими колючих верхушек колосьев. Она дышала полной грудью и иногда прикрывала глаза. Тревога комком свернулась внизу живота, и, как ни пыталась, Асин не могла ее прогнать. Пока «Небокрушитель» не навалился на них тяжелой тенью, она старалась впитать в себя все очарование безымянного острова, но порой просто проваливалась в оглушающую пустоту своего сознания.
– Булка, ты такая… мечтательная, что ли, – обернувшись, заметил Вальдекриз.
– Благодарю, – стушевалась она, захлопав ресницами и прижав ладонь к груди.
– Лови это чувство. – Он провел пальцами по хрустящим колоскам. – Оно необыкновенное. Как… напиться и пойти купаться голым.
– Вальдекриз! – пискнула Асин.
– Тьери Карцэ, во имя Отца-солнце! – Вильварин недовольно махнула хвостом.