– Недавно узнала. И меня это совсем не обрадовало, – честно ответила Асин. – Я хотела быть особенной, но особенной как самый обычный человек, понимаете? Стать кому-то другом. Ну или, может, не совсем другом. Я не мечтала о большом приключении, из которого вернусь известной на весь Первый и слишком заметной для счастливой жизни. Я мечтала о серьгах-витражах, – улыбнулась она, но тут же вновь почувствовала в горле слезы. – Кругленьких. Знаете такие?
– Да. – Альвар слегка погладил ее пальцы. – Если хотите, я могу подарить их вам. Вы не пленница, Асин, я уже говорил вам об этом. Вы гостья.
Пришлось постараться, чтобы не посоветовать ему засунуть кругленькие серьги куда поглубже. Но зубами Асин все-таки клацнула, а может, они просто застучали от страха. Гости не выбирают слова в переписках. А еще их не изучают, как новый вид зверьков или рыб – под увеличительным стеклом вспарывая мягкие брюшки. От одной мысли об этом Асин стало не по себе, и она погладила свой живот.
– Проголодались? – поинтересовался Альвар.
– Я бы скорее побоялся, что ее вырвет, – прокряхтел Вальцер, лицо которого сделалось белым. Он тяжело наваливался на палку, а та под его весом выгибалась дугой.
– Все хорошо, – ответила Асин и одному и другому. – Мне страшнее за вас. Как же вы…
– Подумаешь, собачка покусала, – усмехнулся Вальцер, тряхнув перебинтованной рукой. – У Мирры и то зубы острее. Мирра, – выдохнул он – так нежно, что у Асин сжалось сердце, закололо, словно одна маленькая девочка вцепилась в него клыками.
Письма папе казались чем-то вынужденным, неправильным. Даже сейчас они царапались изнутри уголками, шелестели – и от этого звука у Асин закладывало уши. Она хотела не писать, а говорить – бесконечно долго, захлебываясь важными словами, – а потом так же долго молчать. Про себя она придумывала беседу с папой, то и дело наполняя ее, словно лепешку-кармашек. Но папа не отвечал – он вообще почему-то не жил в ее голове, в отличие от повторяющего одно и то же Вальдекриза, а просто появлялся время от времени.
– Так… – начала было Асин, подняв указательный палец для большей убедительности, но ее перебил Вальцер, влажно откашлявшись в покрытый бурыми пятнами кулак.
– А через Рынок ты как ее проведешь? – хмыкнул он, вытирая ладонь об штанину. – Ее узнают сразу, как лицо увидят. И всполошатся. Джехайя же всех на уши поставил, поэтому так просто тебе не дадут смотать удочки – или что там они обычно мотают? Придется объясняться. Извиняться. Асин – девочка приметная, вся в этих своих крапушках. Волосы-то вон какие отрастила. Богатство настоящее. А там и Джехайя подоспеет. Я бы на его месте, знаешь, прибил тебя. Как почти любящий отец говорю. А тело бы в океан сбросил. Чтоб больше ручищи твои грязные его доченьку не трогали. И не таскали невесть куда без его ведома.
Альвар молча остановился и, откинув полу плаща, снял с пояса сигнальный пистолет. В этом легком движении не было ни тени желания покрасоваться, столь свойственного Вальдекризу. Альвар поудобнее сжал рукоять и поднял руку. Над головами резные листья образовали круг – туда-то и устремилась сигнальная ракета. Небо окрасилось зеленым, будто кто-то разлил краску на новую простыню. Асин отвела взгляд и стиснула зубы, понимая: если она и увидит Первый, то лишь с борта корабля.
– Вот оно что, – пробормотал Вальцер.
Родной остров все отчетливее пах водорослями – ими теперь разило отовсюду. Асин прижала к носу основание ладони, но ни Альвар, ни Вальцер словно не замечали этого. Асин замутило, она даже побоялась в очередной раз спросить о чем-либо Альвара: вдруг и правда вырвет.
Гнилая рыба, китовий жир, прелые водоросли.
Пустой желудок тоскливо завыл.
– Быть может, вы, – начал Альвар, все еще глядя, как растворяется зеленый дым, – станете ключом к чему-то новому. Сколько существуют острова, столько люди пытаются понять, что представляют собой аномалии. Но никто так и не приблизился к разгадке.
– А если я стану опасна, вы устраните меня так же, как Аэри? – тихо засмеялась Асин.
– Аэри, – возразил Вальцер, – это просто… оттиск прошлого. Книга давно утратившего рассудок автора, который раз за разом переписывает одну и ту же главу.
– Но она была живой! – воскликнула Асин.
– Когда-то. А потом стала лишь осколком воспоминания, застрявшим в кошмаре. Да, она обладала сознанием. И этим была опасна. Вопрос времени, когда зараза выбралась бы из-под храма и расползлась по всему острову. Я видел такое, Асин. Видел острова, убивавшие таких, как ты, любопытных и с крыльями. Которые всё лезли, и лезли, и лезли, не думая своей головой, – Вальцер постучал пальцем по виску. – Пока Первый не приказал взрывать таких – к демонам самых темных глубин. А Третий помог.
Альвар опустил голову – может, кивнул – и, повесив сигнальный пистолет на пояс, перевел взгляд на Асин.
– Подчас опаснее всего то, что кажется безобидным, – с улыбкой добавил он. – Тем не менее храм подарил нам множество полезных знаний: история, врачевание, готовка. Искусство изготовления кукол с живыми лицами и подвижными механизмами внутри. Удивительно…