«Небокрушитель» встретил ее разлившимся по палубе солнцем и запахом древесины. Асин рухнула на колени, стоило кораблю чуть качнуться, но ей тут же помогли подняться, взяв под мышки. Тот самый юноша, рыжий-рыжий, широко улыбнулся, смахнув тугие кудри со лба, и поинтересовался, все ли в порядке. Асин хватило сил лишь кивнуть и коснуться своих щек ладонями. Ей было холодно – и кожа покрывалась мурашками. Она озиралась, но не могла найти места, где спрятаться от любопытных глаз. С ней хотели говорить, будто она и правда гостья. Она же хотела проснуться дома, обнаружить на полу упавшее одеяло, поднять его и поплотнее укутаться. Но, сколько она ни моргала, ни терла слезящиеся глаза, «Небокрушитель» не пропадал.
– Держите, – раздался за спиной голос Альвара, и на плечи лег его плащ, теплый и тяжелый. – И я бы предложил вам присесть. Боюсь, как бы вы вновь не упали.
Асин молча согласилась. Но вместо того, чтобы найти укромное место, оградив себя от возможности случайно свалиться с «Небокрушителя» в спокойный океан, она села на фальшборт. Она уже тонула, и в какой-то момент ей стало совсем не страшно. Вода будто обнимала ее, забирая с заботой любящей матери весь ужас, а с ним – и мысли. Асин представила даже, как плывут, затягивая свою песню, большие киты, ударяясь о борт плавниками-веслами, и она, закрыв глаза, откидывается назад. Платье красиво трепещет на ветру, а волосы обращаются облаком. И нет больше Асин-искры, Асин-аномалии.
– Все в порядке? – спросил Альвар, коснувшись ее ладони. Вальцер стоял за его спиной, снимая с запястья насквозь промокшую ткань.
– Нет, – честно ответила Асин, переведя взгляд с него на нос «Небокрушителя».
Она подумала, что «в порядке» – это спать на сене, когда вокруг носятся собаки, это толстый кот, с неохотой взбирающийся на деревянный приступок, это папа, мнущий тесто, которое вечно липнет к рукам. Но вокруг не было ничего привычного, дарящего покой. Лишь чужой корабль, чужие запахи, чужие люди. И Вальцер, напоминавший скорее о том, как сильно все изменилось.
Глядя на его запястье, Асин потянулась к кружевным оборкам платья – оторвать, распрямить, обмотать, – но он жестом отказался от помощи. Голубая нить расползлась, печально и осуждающе повиснув, а вместе с ней покачивалась на ветру и полоска ткани, напоминавшая волну. Асин было жалко – себя и наряд, подаренный отцом, – а еще, совсем немного, она злилась на мать. Ведь именно из-за нее Асин родилась такой. Аномалией, искрой, шумом – кем угодно, но не человеком.
С ней и правда вечно все идет не так. И дело даже не в просыпавшихся аномалиях, которые явно реагировали на сильный шум. Она расстроила папу. Она разбудила кошек. Из-за нее разлучили Вальцера и Мирру. А Вальдекриз…
– Твой дружок чрезмерно болтлив, – сказал Вальцер, ковыряя запекшуюся кровь прямо рядом с костяшкой, – но он не стал бы подставлять тебя.
– Вы были единственной темой, которую он не поднимал. Даже с теми, с кем общался, – подтвердил Альвар. – Но, если вы не знали – а вы, скорее всего, знали, – он не совсем человек. Он ближе к образцам, чем к нам.
И это «нам» прозвучало так фальшиво, так скрипнуло песком на зубах, что Асин поежилась. Альвар говорил о себе, Вальцере, команде «Небокрушителя», но точно не о ней.
– Хватит, – тихо попросила она, покачав головой. Но Альвар и не думал останавливаться.
– К образцам постоянно бегал молодой механик. Мастер устал отчитывать его за это. А мне, знаете ли, стало любопытно. Удивительно, но человек, вы не поверите, Асин, может влюбиться в машину! – Альвара, кажется, действительно восхищала эта мысль. – А машине может стать интересен человек.
– Это подло, – выдохнула Асин, а губы растянулись в нервной улыбке. Она не могла поверить не в то, что человек влюбился в машину, а в то, что другой человек захотел этим воспользоваться.
– Все было вполне честно. Мы позволяли ему видеться с образцами в свободное время. А за это он докладывал нам все, что разузнал. И что, конечно же, не касалось их личных отношений. Так мы узнали истинный возраст вашего напарника. Поняв это, мы решили изучить его. Более понятного, чем образцы. Он не впадал в спячку на долгие годы. Он помнит оба мира – старый и новый – и ест нашу еду. Демоны бездны, да у него даже идет кровь, – усмехнулся Альвар, и, когда Асин посмотрела на него, глаза его восторженно сверкнули. Как у мальчишки, получившего новую механическую игрушку, которую он, желая понять, распотрошил на полу собственной комнаты. – Представляете? Его внутренние органы почти неотличимы от наших, только изнашиваются медленнее. Непостижимо, – пробормотал он. – Это непостижимо, Асин. Да если мы поймем, как он стал таким, мы сможем потягаться с самой смертью. Разве это не прекрасно?
– Нет, – резко сказала она и потянулась к ушам, желая их закрыть, но ладони задрожали, не пройдя и половину пути.