Теперь Асин увидела: обвалилась не только храмовая крыша. В открывшейся ее взору комнате не было пола, вместо него зияла дыра. А там, внизу, валялись обломки камня, неровные от влаги листы и небольшой изогнутый стол, потерявший ножку.
– Нинген явно пытается найти туда путь, – тихо сказал Вальдекриз, опустившись у края на одно колено.
– А ты не боишься, что нас… – Не договорив, Асин нервно сглотнула и кивнула на распахнувшуюся посреди комнаты пасть.
– Завалит? – Они услышали, как маленький камешек несколько раз ударился о стены и пол, прокатился и замер. – Вполне может быть, – ответил Вальдекриз и спрыгнул.
Асин ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Она села, спустила в дыру одну ногу – и Вальдекриз тут же ухватил ее за лодыжку. Конечно же, Асин ждала этого, но все равно вскрикнула, дернула ногой – судя по ругани, чуть не попала ему по лицу – и лишь после сползла на нижний этаж. Вальдекриз поймал ее, помог осторожно приземлиться и почти извинился. По крайней мере развел руками и кашлянул.
– В другую сторону пойдем, – шепнул он и, вновь взяв Асин за локоть, потащил влево по коридору, состоявшему из стен и бумажных перегородок.
Этаж сохранился в идеальном состоянии – не считая, конечно, обвалившегося потолка в том месте, через которое Асин и Вальдекриз спустились. Двери отходили в стороны практически без усилий, а в широких комнатах, утопающих во тьме, царил порядок. На полках пылились книги, на столах стояли бутылки или каменные горшки, похожие на лодочки. В них росли крохотные деревца, которые не сбросили листву и не погибли. Однако Вальдекриз не останавливался, чтобы заглянуть в шкафы или открыть большие деревянные сундуки, украшенные толстыми, желтыми, точно солнце, плетеными веревками с пушистыми кисточками на концах.
– Куда мы идем? – спросила Асин и почти не услышала свой голос.
– Туда, – фыркнул себе под нос Вальдекриз, кивком указывая вперед. – Все самое интересное там.
– Откуда ты знаешь? – Она резко остановилась и отдернула руку, не желая дальше пробираться на ощупь – свет не проникал так далеко.
– Говорил же: читал об устройстве храмов. Ты вообще меня слушаешь? – Он резко развернулся и довольно ощутимо щелкнул Асин по лбу. – Задолго до того, как научился летать. Нужно только найти, чем осветить путь, но тут в каждой комнате стоят масляные лампы, похожие на клетки для очень маленьких людей.
– Для птиц, – Асин тихо рассмеялась, за что снова получила щелчок по лбу.
– Ну вот, ты уже улыбаешься.
Смех Асин оборвался. Вдалеке – в той самой непроглядной темноте – вдруг забрезжил свет. Крохотный желтый огонек дрожал, разгорался, подлетая все ближе. Он парил на высоте чуть ниже среднего роста и покачивался, разгоняя черноту. А следом за ним беззвучно шла, вытянув тонкую руку, человеческая фигура.
– Что вы здесь делаете? – раздался мягкий женский голос. И все вокруг замерло.
Девушка была тонкой, как веточка. Длинные черные волосы обрамляли белое худое лицо, а раскосые темные глаза в окружении густых ресниц смотрели удивленно. Алые губы, явно подведенные краской, приоткрылись в немом вопросе. Девушка стояла, сжимая в руке фонарик, и от ее дыхания слабый свет колыхался. От нее пахло холодом – как от только что выпавшего снега – и полевыми цветами. Лишь раз Асин видела сугробы, но воспоминание так и не поблекло.
– А вы что здесь делаете? – усмехнулся Вальдекриз, вежливо склонив голову.
– Я здесь живу, – спокойно ответила она и подняла фонарик чуть выше. Он покачнулся на железном кольце, заскрипел, и пламя его заколыхалось.
Странно, но запаха дыма или горячего масла Асин не чувствовала – только снег и цветы. Девушка стояла почти неподвижно, глаза ее двумя мутными стеклянными шариками смотрели на Вальдекриза. На плечах лежала темная накидка, похожая на распахнувшую крылья птицу. На ткани выделялись маленькие белые пятна-звезды. Казалось, будто ночь укрыла девушку собой.
– А мы здесь не живем, – сказал Вальдекриз – и тут же получил легкий тычок в плечо.
– Вальдекриз! – зашипела Асин.
Она чувствовала, как горит лицо: наверное, даже в слабом свете фонаря румянец на ее щеках был хорошо различим. Ведь где-то неподалеку пустые (а может, и не пустые вовсе) комнаты обыскивал Атто, ища что-нибудь ценное. Да и сам Вальдекриз не прочь был поживиться – не книгами, одеждой или диковинными маленькими растениями, а вещами поинтереснее. И больше всего Асин боялась, что он озвучит свои планы. Поэтому она мялась, переступала с ноги на ногу, даже хотела пнуть его – некрасиво и невежливо. Но вместо этого открыла рот.
– Нас отправили обследовать храм и… – выпалила она и затихла.
В стеклянных глазах девушки отразилось невысокое желтовато-оранжевое пламя. Голова закружилась, Асин пошатнулась. Она хотела придумать что-нибудь умное, правдоподобное, но горло сдавило, а руки затряслись. В нос ударил запах сырости и плесени. Теперь храм даже пах запустением.
– Посмотреть, есть ли выжившие, – продолжил за нее Вальдекриз.
– И вынести все ценное? – девушка впервые улыбнулась, не разжимая губ.