Затопленный бело-желтым утренним светом Рынок шелестел листвой, которую тревожил прохладный ветерок. Редкие люди – юноши в закатанных по колено штанах и девушки в таких широких шляпах, что под ними могла бы поместиться еще пара человек, – наслаждались видами и шагали неспешно, будто старались оставить в памяти миг перед пробуждением. Совсем скоро Рынок очнется, откроются лавки, выскочат на улицу шумные продавцы – и закончатся недолгие мгновения тишины. Поэтому даже Асин, остановившись у долгой лестницы, ведущей к причалу, старалась впитать их до последней капли. Она дышала полной грудью, запрокинув голову и прикрыв глаза, а по рукам ее бегали мурашки.
– Асин? – долетел до ее ушей хрипловатый мужской голос.
«Вальцер кретин», – зазвучало в голове, и она с трудом сдержала улыбку.
Она собиралась найти Атто, но теперь, когда он сам нашел ее, растерялась, отчего сперва открыла только один глаз и лишь затем, спустя несколько ударов сердца, второй.
На широкой пустой дороге, ведущей в сторону церкви, на длинной тени от пекарни топтался Атто, придерживая за тонкие запястья маленькую Мирру.
Та, оторвав ноги от земли, перебирала ими в воздухе и довольно пищала. Волосы ее походили на пышный белый ореол вокруг румяного лица. Мирра, босоногая, с покрытыми коркой коленями, набрала в весе и все больше напоминала самую обычную девочку.
– Вставай, кривляка, – сказал Атто и опустил ее на землю. Мирра присела, как маленькая лягушка, надула щеки и недовольно квакнула. – Кому сказал!
– Атто, я хотела… – начала Асин, но ее перебила Мирра, которая сдвинула выгоревшие брови и зарычала, обнажив зубы.
– Ты мешаешь ей на меня злиться, – пояснил Атто и несколько раз примял пышные волосы Мирры. – Тихо.
– Я хотела сказать… Простите меня, если можете. Я не должна была. – Вместо объяснений она махнула руками, за которыми тут же проследила взглядом притихшая Мирра. Асин искренне надеялась, что ее поймут.
– Думаешь, ты и твоя мать – единственные женщины, которые давали мне по морде? – усмехнулся Атто. – Асин, – он подхватил Мирру под мышки и попытался поставить на ноги, но та вновь уселась и замотала головой – не хотела, видимо, чтобы ее трогали, – я не должен оправдываться, ты – извиняться. Все уже случилось. Пойдем.
Атто шагнул вбок, хлопнул себя по бедру, будто перед ним сидел не ребенок, а собака, и посмотрел хмуро. Мирра поднялась, покачиваясь из стороны в сторону, потянулась к нему, но ноги держали плохо – и она почти завалилась вперед. Атто подоспел вовремя: схватил за запястья, потянул наверх и хорошенько встряхнул.
– Та-та, – промямлила Мирра и дыряво улыбнулась сколотыми зубами.
– Почти, – ответил он и, положив ладони ей на плечи, развернул спиной к себе. – Топай, держу.
– Слушайте, а когда вы мне сказали, что я похожа на… ну, на мою мать… – Асин вновь попыталась заговорить с ним. Она так и не поняла, хорошо это или плохо – напоминать маму. А еще ей не давало покоя то, что Атто не позволил извиниться – это точило ее изнутри.
– Ты ее дочь. Конечно, похожа, – недовольно бросил он, удерживая Мирру от очередного падения. Она косолапо переставляла ноги и, судя по сосредоточенному выражению лица, действительно старалась. – Когда понимает, что не может ходить, ползает на руках. Удивительно, да? – Атто кивнул на Мирру, улыбнулся, и Асин почудилось, будто он… гордился? – Предметы головой сшибает – и ничего. Упертая девочка.
– Да, – нервно усмехнулась Асин. – Послушайте, – она потянулась к Атто, чтобы ухватиться за грубую ткань его рубашки, но замерла, а рука ее безвольно упала вдоль тела, – мне действительно неловко.
– Тебе так важно, чтобы я тебя простил? – поинтересовался Атто.
Мирра сделала один уверенный шаг, развела руки в стороны и обернулась, чтобы поймать одобряющий взгляд. На голубом платье виднелись глубокие темные пятна – следы неудач, а короткую, по колено, юбочку украшали кривые стежки.
Недавно купленная одежда успела истрепаться, но кто-то – возможно, даже Атто – раз за разом латал ее, не слишком умело, но заботливо.
– Да. – Асин чуть отстала. Она смотрела вслед Мирре, которая довольно мычала под нос песенку, и сопровождавшему ее Атто, готовому в любой момент поддержать.
– Хорошо, – ответил он, и лишь тогда Асин сдвинулась с места и нагнала их.
Кроны деревьев бросали на каменную дорогу густые дырявые тени, а сквозь них проникали белые лучи солнца. Из-под ботинка Асин разлетелись невесомые лепестки. Их скинули небольшие кустарники – они росли вдоль длинной стены ближайшего дома, и, судя по идеально круглой форме, чьи-то заботливые руки ухаживали за ними. Скоро на них появятся маленькие ягоды, и пробегающие мимо малыши будут срывать их и объедаться до тошноты. Асин махнула ногой – заколыхался кружевной низ платья, взметнулись в воздух лепестки, закружились и медленно опали. Она осмотрелась, крутанулась вокруг своей оси, прижав ладони к груди, вдохнула приятный аромат цветов и – совсем немножко – пыли.
– Говорил же, – усмехнулся Атто, – на нее похожа.