Левое плечо холодил железный обруч бочки – Асин вновь устроилась рядом с ней, подтянула колени к груди, а между ног уложила тяжелый ранец: таскать его на спине – значит вечно стоять. Так можно довольно быстро утомиться, а силы она старалась беречь. Справа, точно так же оставив крылья в стороне, смотрел за борт Вальдекриз, убирая длинную челку и улыбаясь бледному утреннему солнцу. По рукам его бегали мурашки – воздух еще не прогрелся, – а носом сапога он выстукивал нестройную мелодию, которую Асин пыталась угадать.
Папа отпустил ее нехотя. Долго сидел за столом, сложив руки перед лицом, хмурил брови, а у ног его обеспокоенно копошились собаки, которых забыли выпустить на улицу. Они припадали к полу, били по нему лапами и негромко тявкали, пока Асин не перестала изображать статую и не приоткрыла входную дверь. Под тяжелым папиным взглядом она превращалась в маленькую девочку, ей срочно хотелось изменить все свои решения и отказаться от навязанного безрассудного приключения. Но папа сказал: «Давай» и улыбнулся – и морщинки вмиг собрались на его лице.
Волнение никуда не девалось, оно давило на грудь и сворачивалось комом в горле. Асин пыталась прогнать его, касаясь впадинки между ключиц, но от этого разве что начинало тошнить, и она, положив руки на колени, бессильно роняла на них голову и глубоко вздыхала.
– О чем задумалась, булка? – Вальдекриз плюхнулся рядом, раздражающе веселый, и, втянув носом прохладный воздух, который пах океаном, откинулся спиной на фальшборт.
– Да так. – Асин посмотрела на него исподлобья, стараясь выглядеть как можно более невозмутимо.
«Небокрушитель» плыл по ветру, иногда ухая вниз, отчего сердце замирало, а затем вновь поднимаясь, медленно и грузно. Он никуда не спешил, да и команда передвигалась этим утром лениво, постоянно зевала. Даже капитан Альвар не вспарывал своим голосом воздух и выглядел слегка помятым: поднял ворот, глубже надвинул козырек фуражки и сунул руки в карманы. И то ли путешествие так беспокоило Асин, то ли постоянно напоминавшее о себе ухо, но она не следила за каждым шагом Альвара, а щеки ее не согревал румянец. Наверное, даже подойди он, она ответила бы коротким «здравствуйте» и снова спряталась бы в сгибе локтя, где нет никаких аномалий – лишь тепло и мягкий аромат молока.
– Посмотри, какое чистое небо. – Вальдекриз приложил ладонь ко лбу и глянул наверх. – Тебе не кажется, что это добрый знак?
Хорошего настроения она не разделяла. Уж каким чистым было небо во время встречи с Миррой – и ведь не уберегло от шрамов, которые теперь выступающими красными полосами тянулись под рубашкой. Порой Асин начинало казаться, что любая подготовка не спасет, если удача не на твоей стороне. И если Вальдекриза эта самая удача любила, пусть и какой-то суровой любовью, то ее – она коснулась плеча – не очень.
– Помнишь, как делал Атто? – Вальдекриз не унимался. Он вытянул ноги и легонько пихнул Асин.
– Камешки? – невесело уточнила она.
– Именно. Они помогут обнаружить то, что может причинить вред. А остальное… остального просто не нужно бояться. Эй, ты что, в детстве никогда не бегала на край острова смотреть на аномалии? – Он наклонился, наигранно нахмурившись, но тотчас вновь заулыбался.
– Ни-ко-гда, – выдохнула по слогам Асин, обхватила завязки на рубашке и легонько потянула за них. – Ну, впервые я познакомилась с Аэри. – Она сглотнула. Вальдекриз, конечно, сказал, что о жрице не стоило тревожиться, но слова не утешали. Яркие образы последних минут Аэри все так же жили в голове Асин, приходили порой во снах – и она вскакивала, после чего долго не могла успокоиться.
– Если хочешь, останешься на краю острова, подождешь меня. Ну а если я помру… родственников у меня, впрочем, нет, горевать никто не будет, – все тем же веселым тоном продолжил Вальдекриз, пошкрябав ногтями за ухом. – Но ты можешь поплакать над моим телом.
Шутка была глупой и крайне неуместной – определенно не то, о чем Асин хотела думать. Впрочем, план отсидеться и не рисковать собой ей даже нравился, и она уж точно была благодарна – за возможность выбора и за понимание. Поэтому следом за легким толчком в бок она протянула Вальдекризу ладонь – и он вяло пожал ее, вернее, потряс так, будто держал за хвост дохлую рыбу.
– Не говори так. Пожалуйста, – тихо попросила она.
– Ничего не обещаю, – усмехнулся он. – Это всего лишь слова, булка. Они будут звучать так, как ты их окрасишь, понимаешь? Вот он я, сижу перед тобой, живой. И я не собираюсь помирать так просто. Я везучий, Ханна. И моего везения вполне хватит на двоих.
– Слушай, – Асин подняла голову и покрутила тонкий крючок в ухе, боясь, что за пару минут дырка успела зарасти. Движение отозвалось слабой, как укус насекомого, болью, – а что стало с другими твоими напарниками? Я же у тебя не первая.