Если подумать, она не знала о Вальдекризе ничего. Он ел, пил, спал – как все люди. Он любил дорогие украшения и зарабатывал тем, что продавал найденное на островах. Он умел обращаться с крыльями, а еще – Асин выяснила это днем ранее – у него были друзья. Она разворачивала его, словно щедро упакованный подарок, возможно состоявший из одной лишь бумаги.
– Не выдержали моих шуток, – ответил Вальдекриз. Он взялся двумя пальцами за угол ворота, подтянул к другому и сунул круглую деревянную пуговицу в петлю: утро все-таки выдалось прохладным. – Кто погиб, кто нашел другого напарника. Кто-то женился, представь себе. А один вообще перебрался на Второй и теперь торгует там сладостями. И поджирает их, пока никто не видит. Такова жизнь, булка, таковы люди. Мы всегда ищем лучшие варианты. Или, скажешь, ты не задумывалась о таком?
На щеках, Асин прекрасно почувствовала это, пятнами проступил румянец. Ведь прав он, прав. Видимо, им, как и ей, хотелось большей определенности, слаженности. Не стоять за плечом, не быть обузой, не браться за то, к чему ты еще не готов, а как все – учиться шаг за шагом, постепенно. Поручения, которые дались бы ей легко, без таких любимых Вальдекризом рисков, находились редко, зато на них сбегалось немало желающих. Асин хотела быть одной из них: стоять со своими документами и теплящейся в груди надеждой, ждать, когда же объявят именно ее имя.
– Лучше не думай об этом. – Казалось, Вальдекриз даже не расстроился, а вот Асин все пыталась найти себе оправдание. Тщетно: она не могла издать ни звука, лишь виновато смотрела на ровные, лежащие одна к одной доски, и кусала щеку.
– Но я ни разу… – Асин всплеснула руками, нахмурилась, чтобы выглядеть серьезнее – и тут же снова растерялась.
– Говорю же – не думай, – улыбнулся он. – Лучше скажи-ка мне, булка, а слышала ли ты легенду о шакалице, которая умела обращаться прекрасной девушкой?
Асин отложила ранец в сторону – тот прошуршал по палубе, тяжело рухнул позади нее, там, где никому не помешает, и недовольно громыхнул внутренностями. А сама она повернулась к Вальдекризу лицом и, положив ладони на колени, замотала головой. Налетевший ветер вмиг превратил ее волосы в птичье гнездо: поднял, растрепал, точно полоскал только что выстиранную тряпицу, и стих, видимо, поняв, что шалость удалась.
– В общем, однажды жила на свете нашем шакалица. Это было то ли давно, то ли не очень, но совершенно точно было. – Вальдекриз со знанием дела поднял указательный палец и закивал. – Она любила запах луга, холодное утреннее солнце и, как ни странно, людей. Жила она одна, одна же охотилась, а вечерами ложилась у обрыва и вдыхала ароматы трав, которые щекотали ее подбородок. И однажды на тот самый остров, где и жила молодая шакалица, спустился мужчина. Гости там были редкостью – и за каждым она следила с превеликим интересом. Мужчина был холодным. Я бы сказал, как ветер, но скорее как кусок льда, на который положили другой кусок льда. А сверху кинули третий. Такой мужчина, знаешь, с колючим взглядом, волосами, похожими на перья хищной птицы, и вечно опущенными уголками губ. Он редко улыбался. Со своей командой мужчина искал на острове ресурсы…
– Как-то не слишком сказочно, – вклинилась Асин, вжав голову в плечи.
– Со своей командой мужчина искал на острове волшебных существ и тайны. Так сойдет? – Вальдекриз сделал выпад и щелкнул ее по носу. Асин, зажмурившись, хихикнула. – Не сбивай меня, – он выставил вперед ладонь. – И так этот мужчина приглянулся шакалице, что та вышла к нему – как зверь, не как человек, – и бросила к его ногам украшение, которого животному не надо – подвеску с крупным голубым камнем. Нашла, видать, где-то на острове. Мужчина не улыбнулся – лишь кивнул ей и погладил по голове. Надолго тогда задержались люди на острове. И каждый день, и каждую ночь приходила к их лагерю глупая влюбленная шакалица, чтобы посмотреть на мужчину и лечь у его ног. Солнце сменило луну трижды – и заговорил тогда мужчина с шакалицей. Порой люди любят разговаривать с тем, что не может им ответить. Я, например, видел, как ты болтала со своими крыльями.
От неожиданности Асин так стушевалась, что даже не смогла возразить.
– Пожалуйста, – попытался передразнить ее Вальдекриз, жалобно подняв брови. – Пусть в этот раз у меня получится. – Он откашлялся, несколько раз ударив себя в грудь.
– Не смешно, – ответила Асин, коснувшись щек и ощущая, как сильно они горят.