– Надо же, – удивился Вальдекриз и сжал ее ладонь. – Мальчика назвали Рэм, шакалий сын.
Утренний ветер с силой хлестал по правой щеке. Казалось, кто-то взял огромный железный кол и теперь вбивал его Асин в голову – бом! Боль растекалась внутри сырым яйцом. Наверное, так бывает, когда мыслей слишком много, но они не видят выхода, а ты, вместо того чтобы им помочь, сидишь и просто хлопаешь глазами. В воздухе, точно один из летающих островов, завис вопрос, но Вальдекриз не замечал его. Даже после того, как Асин отпрянула от него, скрестила руки на груди – «не трогай!», – он лишь пожал плечами, медленно сполз по фальшборту пониже и красиво закинул ногу на ногу. Иногда он лениво поднимал ладонь и помахивал ею, когда кто-то из членов команды, сновавших туда-сюда, бросал в воздух теплые слова приветствия. Асин же сжимала и разжимала кулаки, вертела серьгу, совершенно не обращая внимания на легкую тянущую боль, и готова была заскулить.
Конечно, ее отношение к капитану Альвару не изменилось – с чего бы? Но теперь, натыкаясь взглядом на такую различимую в белом свете черную фигуру, Асин падала в бесконечный поток мыслей, который швырял ее из стороны в сторону, и замирала, приоткрыв рот. Какая разница, кем была его мать? Свою Асин точно так же не знала, но, судя по рассказам папы, ее мама покинула семью, бросившись в бушующие воды – будто ей не оставили выбора. Это делало Асин особенно больно. По крайней мере, мать Альвара осталась с ним до конца, любила его, как любила своего печального одинокого мужчину. Но силами Вальдекриза образ не женщины – шакалицы – прочно засел в голове.
– Ты не мог знать! – выпалила Асин, резко махнув руками так, что чуть было не отвесила Вальдекризу пощечину – а то и не одну.
– Что? – Он приоткрыл один глаз, а губы его, дрогнув, сложились в тягучую, точно застывающая на яблоке карамель, улыбку, от которой стало тошно.
– Что я знаю! – вновь вырвался горячий, хоть и непонятный огрызок фразы.
– Знаешь… что́, булка? – усмехнулся Вальдекриз, наслаждаясь лучами, которые уже начали дарить тепло, пусть и слабое.
– Его имя.
Она негромко взвыла, запрокинув голову. Пальцы нервно забрались в густые волосы, принялись перебирать их. Локоны ускользали, струились по плечам тяжелыми волнами и ужасно раздражали Асин. Впрочем, сложно сказать, что в тот момент ее не раздражало. Наверное, только капитан Альвар, одинокий потерянный мальчик из Железного Города. Он прохаживался по палубе непривычно тихо и иногда вглядывался в даль, укрытую белыми шапками облаков, будто пытался там что-то увидеть. Асин повернула голову, сощурилась, но горизонт оставался чистым – ни единого клочка суши.
– Так я и не знал, – ответил Вальдекриз. Он напомнил Асин развалившегося на солнце, лоснящегося толстого кота. Даже говорил похоже, нарочито растягивая слова. – Ты чего так взволновалась?
– Зачем ты мне это рассказал?
Желание схватить его за грудки было нестерпимым. Асин даже мысленно сделала это и… тут же устыдилась. Она, как и ее папа, старалась избегать ссор, но в последнее время держать злость на поводке становилось труднее. Та рвалась наружу, разъедала изнутри. Асин до сих пор корила себя за то, что совсем недавно не сдержалась и подняла руку на Атто.
– Это просто легенда, булка. – Вальдекриз рывком сел и потянулся, разминая плечи. Он явно хотел вновь расслабиться, но Асин сыпала вопросами и не давала отдохнуть – ни ему, ни себе. – Не делай из этого проблему. Или ты что, веришь каждой сказке?
Однако по его тону Асин поняла: на самом деле он хотел сказать: «Не устраивай истерику на ровном месте». Она бы и рада сесть, свернуться клубком – и продрожать до самого прибытия, но что-то так и кипело внутри.
– Получается, это… неправда? – с надеждой спросила Асин.
– И да и нет. – Ответ не внес ясности. – Кто-то просто поведал эту историю мне, а я, в свою очередь, поведал ее тебе. Я скорее склонен верить в нее, а ты?
Сложно сказать, была она рассержена или разочарована, но на нее будто вылили ведро холодной воды. Так она и сидела перед Вальдекризом – продрогшая и глупая, с округлившимися глазами, трясущимися руками и искусанными губами. Быть может, тот, кто поделился легендой с ним, не желал ничего дурного: история есть история, она способна принять ту форму, которую захочет слушатель. Как кот, способный заполнить собой и пузатую банку, и квадратный деревянный ящик, – будто он жидкий, а вовсе не состоит из всего того… из чего состоят коты. И Вальдекриз посчитал ее правдивой – так и передал в руки Асин.
– Кто рассказал ее тебе? – тихо поинтересовалась она. Мысли о котах – и попытки сплести хоть какую-то логическую цепочку – невидимой водой остудили ее пыл.
– Кто рассказал, того больше нет, – спокойно сказал Вальдекриз и, обхватив левое запястье пальцами правой руки, так резко повернул его, что раздался хруст. Асин вздрогнула, а камни на браслетах задрожали. – Не понимаю, что так задело тебя: что человек, которого ты считаешь идеальным – поверь, это видно по твоим полувлюбленным взглядам, – на самом деле сын шакала или что об этом знаю я?