Пальцы еле слушались – выкручивали ткань, расправляли, трясли, смахивая будто налипшие капли. К Вальдекризу Асин подползла на коленях и, взявшись одной рукой за рубашку, принялась осторожно вытирать спину, едва касаясь, очень боясь сделать что-то не так. Светлая ткань окрашивалась красным. Разводы на коже темнели, обращаясь самой обыкновенной кровью. Асин даже подумала: вдруг почудилось? Может, эти алые пятна и не были жидким золотом? Трещины сейчас выглядели лишь длинными порезами, идущими внахлест. Асин приподнимала рубашку, заглядывая под нее, и липкое чувство страха – страха за него, страха собственной беспомощности – поднималось от самого низа живота к макушке.
– Каждый чем-то платит за жизнь, булка. – Вальдекриз забрал у нее свою одежду и, подобравшись к краю камня, принялся полоскать в воде, пытаясь отмыть кровь.
– Это твоя цена? – выдохнула Асин, устроившись рядом.
Она даже чуть осмелела, сняла ботинки и, отставив в сторону, спустила со скалы ноги – чтобы помочить в кажущемся таким спокойным океане пятки.
– Что-то вроде, – он пожал плечами, хорошенько выжав рубашку, развернул ее и только усмехнулся: казалось, ею мыли пол, после чего отплясывали на ней. Асин невольно фыркнула в кулак, но сейчас ей было не до веселья.
Какое-то время она молчала, рассеянно шлепая ногами по водной глади и глядя вперед – туда, где, кроме океана, не было ничего. Солнце бегало по его подрагивающей поверхности, оставляя на небольших гребнях множество мелких сияющих следов. Сердце все еще колотилось; Асин то и дело посматривала на Вальдекриза, желая убедиться, что с ним все в порядке. Она никогда не видела, как от обычной воды на теле человека открываются раны. Впрочем, раньше она и к океану не приближалась.
– А с тобой уже случалось… ну, такое? – Она согнула одну ногу в колене и уперлась ступней в камень, вторую же погрузила в прохладную воду чуть глубже. На поверхности рябило смятое отражение Асин, которое так же, как Асин настоящая, изо всех сил пыталось улыбаться.
– Случалось, – усмехнулся Вальдекриз. Видимо, его отчего-то развеселило само слово. – Поэтому я и знаю, что делать. Ни-че-го. – Он тряхнул мокрыми волосами, и те тут же облепили его лицо и шею. Отфыркиваясь, он осторожно убрал их и нырнул головой в ворот рубашки. – Перетерпеть. Время пройдет – и ничего не останется.
– Так уж и ничего? – Асин прищурилась.
– Так уж и ничего, – спокойно произнес он и, сунув руку в рукав, почесал истерзанную спину. – Кроме шрамов, если ты об этом. Но кого удивишь шрамами?
– Меня? – возмутилась Асин и хмуро стрельнула глазами в Вальдекриза, устроив подбородок на своем колене. Вальдекриз не ответил.
Океан вокруг играл с ветром – поднимал небольшие волны, гнал их к камню-зубу, швырял на него, обращая пеной, после чего отступал. Брызги долетали до щек Асин, но она не спешила стирать их, и капли просто стекали вниз, подобно слезам. Невдалеке резвилась стайка рыбок: они подплывали совсем близко, кружили рядом с ногой Асин, бросались врассыпную, чтобы потом вновь собраться вместе. Она следила за ними, прижав пальцы к губам, и иногда шевелила ступней, намеренно пугая. Но рыбки раз за разом подплывали, замирали – только хвостики и плавники продолжали дергаться.
– Я же говорил: с тобой рядом все вечно идет не так, – усмехнулся Вальдекриз.
– Почему это? – буркнула Асин, стараясь не выдавать беспокойства. Как он там сказал – не мельтешить?
– Ты еще спрашиваешь? Мы приземлились на остров – и аномалия тут же очнулась. Будто ждала нас. А потом ты решила поплавать. – Он протяжно выдохнул и, откинув голову, уставился на небо. – Зато мне всегда есть о чем рассказать. И я ни о чем не жалею.
Асин не успела ответить: где-то в отдалении вдруг зазвучала песня. Похожая на китовую, но громче и будто ниже, она прокатилась дрожью по океану. Асин вслушалась, и все внутри заледенело – настолько печальной она была. Невидимое создание, казалось, звало кого-то, как взволнованные родители зовут потерявшихся детей, но никто не отвечал ему. Звук повторился где-то совсем близко. Рыбки, кружившие у ноги Асин, бросились в стороны. Ни одна не вернулась; Асин попыталась отыскать их взглядом, но их будто и не было никогда.
Она повернулась к Вальдекризу, открыв рот, чтобы задать вопрос, – и краем глаза уловила движение. Что-то большое, не меньше зависшего над головой острова, медленно плыло под водой, извиваясь длинным телом. Асин казалось, именно она, эта непонятная тварь, и пела дивную песню. В голове стремительно промелькнули все рыбы и водные змеи, которых она видела на рынках Первого и Второго и о которых читала. Но ни одна и близко не походила на тень, огибавшую крохотный каменный островок.