Может, он и пытался утешить ее, но не вышло, ведь Асин не знала никого, кто вот так свалился бы в воду. Даже если и был такой неудачник, его ошибка наверняка уже забылась за давностью лет, в то время как ее собственный промах был невероятно свежим. К тому же ей придется смотреть в глаза человеку ответственному, взрослому и помогавшему в трудную минуту – капитану Альвару. И от этого было еще тяжелее.
– Вальдекриз, – позвала она, а когда он обернулся, сказала: – Там, под водой, перед тем как ты меня вытащил, мне стало так… легко. Буквально секунду назад я очень боялась утонуть, и в следующее мгновение – уже нет. Я чувствовала себя спокойно. Будто все плохое закончилось.
– Эх, булка, – вздохнул он и, потянувшись, пригладил ее мятые волосы. – Если веришь в тех богов, которых рисуют люди, считай, что тот, кто кроется в океане, смилостивился над тобой. Люди не принадлежат ему, они – дети неба. И все же многие верят, что он принимает в свои объятия с лаской и заботой, как любящая мать, в то время как небо не щадит. Но мне кажется, в какой-то момент ты просто смирилась и отпустила.
– Что отпустила? – прошептала Асин, уже заранее зная ответ.
– Жизнь. Знаешь, говорят, те, кто почти рассчитался с богами, перестают торговаться. Странная это привычка – платить за все, – усмехнулся Вальдекриз. – А ведь раньше тела просто закапывали и боги, а их было много, булка, больше, чем пальцев на твоих руках, забирали усопших к себе, оставляя пустую оболочку. Чем-то напоминает насекомых, правда?
Асин поморщилась и высунула кончик языка между зубов.
– Мы сбрасываем куколку, превращаемся во взрослую особь и отправляемся дальше – обновленные и чистые. Но люди любят условности. И ты рассчитываешься с богами не только своими действиями, не только завершенными делами или рожденными детьми. Но и деньгами. Теперь, сама знаешь, к одежде покойных пришивают кармашки и прячут там что-то ценное.
– А что в этом плохого? – поинтересовалась Асин. – Все любят подарки. Боги – не исключение. Ведь даже ты наверняка их любишь.
– Терпеть не могу, – рассмеялся Вальдекриз, запрокинув голову. – В мире, где одно вечно меняют на другое, подарки – лишь повод для привычного обмена. – Он вытянул перед собой открытую ладонь, которой едва не задел лицо Асин. – Нет, это не значит, что ты должна мне за отвертку или сережку. Просто всякий раз, когда кто-то преподносит мне подарок, я чувствую себя обязанным. Хотя был в моей жизни человек – даже не человек, а человечек, – который радовал меня просто так. «Это по зову», – говорила она и улыбалась. А я неопытный был и ответить толком не мог. С первых заработанных денег накупил ей, дурак, еды, притащил вот так, – он раскинул руки, будто пытался удержать что-то очень неудобное, – свалил к ногам. «По зову», – пробормотал я, а она захохотала. Ты бы знала, булка, как мне тогда хотелось провалиться в воду, прямо как тебе сейчас.
– А почему она рассмеялась? – не поняла Асин. Она даже подсела поближе: все-таки впервые Вальдекриз рассказывал ей не о небе под куполом церкви, не о ранцах и главных ошибках новичков, а о себе.
– У нее был ровный голос. Знаешь, бывают убаюкивающие, высокие, низкие, мягкие, стальные – такие, к которым легко подобрать определение, – ответил он невпопад, будто и не расслышал вопроса. – А у нее – самый обычный. И, – он покачал головой, улыбнувшись уголком губ, который тут же очертила полукруглая складка, – мне это нравилось. А тут ее голос подлетел, превратился в возмущенный писк. «Я, по-твоему, так много ем?» – спросила она. Я тогда совсем растерялся. Решил даже ничего ей больше не приносить. А она – давай смеяться. Сказала, что малышня дома отнимет, а ей не хочется делиться. Да и нельзя, когда по зову, – добавил он и пожал плечами, будто это было чем-то очевидным. – А я уже тогда жил один, так и согласился забрать с собой все, что она не доест. В тот день она сидела рядом со мной на упавшем дереве, болтала ногами и так задорно хрустела сладкими бусами, что зависть брала.
Вальдекриз поднялся, спружинив на ногах, и сделал шаг в сторону, как раз когда на камень, в то место, где он сидел, упал край деревянной лестницы. Будто смотрел все это время не на Асин, а наверх, на съевший кусок солнца «Небокрушитель». Поставив одну ногу на перекладину, Вальдекриз запрокинул голову и подал знак рукой. То ли «все в порядке», то ли «ни по кому не попали» – Асин не разобрала. Но в ответ ему, кажется, кивнули, после чего раздался пронзительный свист.
– Вальдекриз! – пробормотала она, спрятав глаза и запустив пальцы в свалявшиеся, жесткие после воды волосы. – Спасибо, что поделился. Я…
Как продолжить, она не знала. Да и он, стоило ей замолчать, забрался повыше и, опустив голову, глянул неторопливо: «Ну? Идешь или нет?» Асин, наспех надев нагревшуюся на солнце жилетку, вздохнула, хлопнула в ладоши и, вцепившись покрепче в туго скрученный канат, полезла следом.