– Латану, – сказал Вальдекриз, не оборачиваясь. – Эту, как ты говоришь, тень зовут латану, зверь из легенд. По крайней мере, такое имя ей дали древние. Многие считают, будто эти звери жили задолго до того, как острова поднялись в небо. Не верь им, булка. Не верь. В прежнем мире латану просто не было места. Они – такое же скопление энергии, как и любая аномалия. А может, аномалия и есть, просто принявшая вот такую форму. Латану редко встречается на страницах книг, чаще – ее образы. Наверное, читала о твари со дна океана, не демоне, но огромной рыбе, обменявшей у колдуньи на человеческое тело то ли голос, то ли мозги.
Асин нервно хихикнула, сжавшись еще сильнее. И даже не поправила, пусть и хотела. Глаза. Тварь со дна океана, так мечтавшая полюбоваться надводным миром, заключила скверную сделку: лишилась возможности насладиться вблизи зеленью деревьев и блестящей росой на бархатных цветочных лепестках.
– Считается, будто это латану, одна из немногих – двух ли, трех – так решила подняться на сушу. Сама, без всякого колдовства. Но, не управившись со своей энергией, сама лишила себя глаз. – И все-таки он помнил. Видимо, просто шутил. – А мозга у нее не было и так. Писатели прошлого, булка, обожали, опираясь на какую-нибудь историю, плодить новые и новые ее версии, подчас отличные как от оригинала, так и друг от друга. А потом… догадываешься, что потом?
– Нет, – Асин мотнула головой и слабо улыбнулась, ожидая разгадки.
– А потом появлялись другие, которые опирались уже на одну из версий, считая ее неповторимым оригиналом, – усмехнулся он, бросив короткий взгляд через плечо.
– Выходит, все новое – лишь чья-то трактовка старого? – удивилась Асин и, потрогав губы подушечками пальцев, задумчиво уставилась на пестрящую бликами воду.
– Далеко не все. – Вальдекриз резко развернулся, сделал шаг и опустился прямо перед ней на одно колено. – Но неужели ты думаешь, так плохо смотреть в одном направлении?
Он пронзительно глянул на нее. Асин нахмурилась, пытаясь вспомнить повторяющиеся мотивы, но думалось отчего-то лишь о недавно прочитанных легендах о боге неба и созданиях его земных. Название обещало ей запоминающееся путешествие, но все страницы были заполнены, точно тесто начинкой, неподтвержденными теориями и долгими размышлениями о том, что́ есть человек и почему вода не стекает с края мира. «Но ведь у мира, у нашего мира нет края, – думала тогда Асин, облизывая указательный палец, чтобы пролистать очередную главу. – Ведь наша земля – шар, а жизни наши, если верить тем же книгам, – лишь повторения одного и того же. А значит, края нет ни у чего вообще».
– Посмотри вперед, булка. – Вальдекриз указал туда, где простирался океан. – Что ты видишь?
– Воду. Волны, похожие на примятое вилкой картофельное пюре. Солнечные блики, как разбросанные по океану рваные бумажки. И крылья облаков, – почти не задумавшись, сказала она, подперев щеку кулаком.
– А для меня океан – это неизведанное, запретное небо, а небо – всего лишь другой, более открытый людям океан. – Он пожал плечами. – А ведь мы видим одно и то же.
Ей представилось, как в воздухе плывут диковинные рыбы разных, но исключительно мягких цветов. У них пышные кружевные плавники и длинные хвосты, с помощью которых они движутся по небу, вращая круглыми глупыми глазами. И если бы к ним приблизились люди, они бы тут же расплылись в разные стороны, скрылись бы за облаками и островами. Асин улыбнулась своим мыслям и вновь нырнула головой под сложенные на коленях руки.
– Не знаю, утешит ли это тебя, но, – Вальдекриз хлопнул ее по лодыжке, голос его звучал глухо, будто поднимался из глубин, – за нами пришли.
Наверное, весть должна была порадовать, но Асин ощутила лишь жгучий стыд, поднявшийся от поясницы по позвоночнику. Ведь наверняка у капитана Альвара – и не только у него – возникнут вопросы, как вышло, что они свалились с острова и очутились здесь. И Вальдекриз наверняка расскажет правду о глупой девочке, которая испугалась первой же аномалии, а он, само благородство, бросился ее спасать. В этот момент она почему-то ужасно на него злилась. Наверное, причина крылась в том, что он выглядел героем, а она – воплощением неуклюжести.
Обернувшись, она увидела черный силуэт «Небокрушителя», окруженный солнечным ореолом. Корабль двигался медленно, поэтому со стороны казалось, что он завис в воздухе, иногда проседая, а затем снова поднимаясь на невидимых волнах. Асин закусила губу и отвернулась, будто не заметив взрезающих небо мачт, спущенных парусов и массивного корпуса, который почти закрыл собой светило. Вальдекриз заговорил снова:
– Ты порой так отчаянно пытаешься казаться взрослой – не плакать из-за мелочей, не расстраиваться, не делать глупости, которые тебя так радуют, – что забываешь о главном. Ты можешь плакать сколько угодно, можешь кричать, а можешь и перескакивать сразу через две ступени. Но твои ошибки, булка, это твои ошибки – тебе должны были донести это в училище. Я знаю, о чем ты думаешь. Но не ты первая падаешь с острова. И не ты – последняя.