Асин бросило в жар. Женщина не собиралась их отпускать. Судя по строгому тону, она не только не испытывала к ним жалости, но и злилась, что их со спутницей потревожили. Страх свернулся вокруг шеи Асин, щекоча горло своим пушистым хвостом. Она царапнула его ногтями, вздрогнув от собственного прикосновения.
– А ты сможешь ли верить в того, кто дал сотворить с тобой это? – прорычала она – и ветка под лапой хрустнула особенно оглушительно.
Ветер снаружи усилился, засвистел озорно и громко, встревожив листву на деревьях и разогнав в стороны камни и камешки. Вальдекриз подтолкнул Асин к двери, и та ринулась со всех ног, забыв о всякой осторожности. Но когда до выхода оставалась какая-то пара шагов – Асин уже чувствовала свежее дыхание улицы, запахи цветов и трав, – над головой вновь загремело. Железный звонок дребезжал своим нутром, надрывался: вот они, вот беглецы. Этот звук прошил Асин тонкой иглой, задел нервные окончания, вспугнул лежавший на плечах страх, и она замахала руками и завалилась, жестко врезавшись боком в стену. Боль разлилась высокой медлительной волной.
– Чего встала? – влетел в спину резкий шепот Вальдекриза.
Отпрянув от стены – тело стало тяжелым, почти неподъемным, – Асин кинулась к двери. Она старалась двигаться быстро, бесшумно, как Вальдекриз, но выходило скорее наоборот. «Можно назвать это твоим стилем» – некстати вспомнились его слова. И, видят боги, сейчас Асин ненавидела этот свой стиль.
За собой она не слышала шагов – будто Вальдекриз, замерев, смотрел ей в спину, потешаясь над неуклюжестью. Но стоило резко затормозить в дверном проеме, схватившись руками за косяк, лопатками она почувствовала его: он стоял точно позади, почти касаясь ее вздымающейся от частого дыхания грудью. Прямоугольник света под ногами стал уменьшаться, пока не превратился в две тонкие кривые: его заслонили темные, окутанные сияющим ореолом фигуры с лоснящейся короткой шерстью. Били по земле длинные хвосты – они поднимали за собой клубы белесой пыли, и Асин, казалось, слышала лязгающий звук, будто металл со скрежетом цепляет металл.
– Детеныши, – донесся сверху мягкий шипящий голос, тот самый, который растягивал слова.
Вальдекриз схватил Асин за жилетку и отбросил назад, подальше от входа. Не удержавшись, она рухнула на пол. В горле засаднило, в носу защипало, и Асин закашлялась. А ведь она даже толком не рассмотрела их, заметив лишь, что огромные кошачьи фигуры плавно переходят в женские, тонкие и изящные, – будто безумный скульптор пытался совместить прекрасное с прекрасным, но вышло нечто дикое, пугающее своей неправильностью и одновременно завораживающее.
В попытках скорее встать Асин царапала пол, хватаясь за тонкие нити трещин, пока наконец не поднялась на четвереньки, затем – на колени. Не справившись с наваждением – «давай, посмотри», – она обернулась и увидела длинную тень, накрывшую кажущегося таким маленьким Вальдекриза. Он стоял, расставив ноги и выставив перед собой отвертку, готовый атаковать. Вся эта сцена была наполнена такой оглушительной тишиной, что Асин хотелось закричать. Но она не двигалась, только глупо хлопала ресницами, глядя, как пригибается одна из тонких женских фигур, цепляется длинными когтистыми пальцами за дверной косяк и тот, устало затрещав, рассыпается в труху.
– Я не уйду без тебя, – процедила Асин сквозь зубы и попыталась, точно как Вальдекриз, спружинив, вскочить. Будто от этого станет выглядеть более устрашающей. Но ноги подкосились, заболели исколотые острыми камешками колени.
Быть такой же храброй не выходило. Даже рука, которую она протянула к Вальдекризу, задрожала, и лишь отчасти – от страха. Ей бы ухватиться за складки его рубашки, потянуть на себя, утащить за дверь, а оттуда – через стену и прямой дорогой к ранцам. Ведь он чувствует, он знает, где поджидают аномалии. Он не даст споткнуться. Но он упрямо стоял, склонив голову вбок, и Асин отчего-то знала: на его губах играет улыбка, самая нахальная из всех. Будто не над ним нависает почти три метра угрозы, прядая длинными, заостренными, лишь отдаленно похожими на человеческие ушами.
Зеленые глаза, большие, круглые, следили за каждым движением, но по-кошачьи лениво. Черные провалы зрачков расширялись. Старшая – она превосходила размерами другую, стоявшую чуть поодаль, – наблюдала за ними не как за добычей, но как за любимыми игрушками, которые можно в любой момент ударить мощной лапой.
На подкашивающихся ногах Асин подошла ближе, еще ближе, пытаясь найти на поясе свою отвертку, чтобы, в случае чего, сразиться бок о бок с Вальдекризом. В коридоре, где они скорее помешают друг другу. И все же слишком много значило для нее просто встать рядом, тяжело опустив плечи, и сжать обеими руками отвертку, направив ее лопаткой на женщину с короткими, блестящими в солнечных лучах черными волосами.
– Я вижу, ты нашел что-то, детеныш? – Она протянула руку к груди Вальдекриза, на которой, топорща ткань рубашки, прятался таинственный куб.