Ловким прыжком он поравнялся с Асин. Щелкнули каблуки сапог, звякнули металлические украшения, застучали камни на браслетах. Сунув руку под ворот, Вальдекриз извлек оттуда куб, с которого медленно сползла ткань. Солнце не играло на его гранях, не бликовало на гладких, без единой зазубрины, сторонах. Его Вальдекриз осторожно, с опаской протянул Асин, и долго еще не сводил хмурого взгляда с ее подрагивающих ладоней. Даже когда остров вновь затрясся, теперь несильно, он все смотрел.
В тот момент Асин почувствовала себя жуком в коробочке, которую ребенок иногда трясет, проверяя, что насекомое еще шевелится. Ее не швыряло от стены к стене, она крепко стояла на ногах, чуть согнув их в коленях, но от ощущения странной жестокой игры отделаться не могла. Куб в ладонях был не только холодным – по коже тут же пробежали мурашки, – но и необычайно легким, будто бумажным. Асин слегка сжала его, чтобы во время очередного толчка не выронить, при этом боясь помять пальцами тонкие стенки. Она вновь напряглась, до боли, и будто оцепенела – тело застыло.
Прокравшись к одному из окон – тому, которое не щерилось осколками, – Вальдекриз мягко перемахнул через подоконник на улицу. Асин удивленно уставилась ему в спину: она не слышала шагов, хотя обычно подошвы и каблуки охотно ломали ветви и шумели травой. Вскоре знакомая фигура скрылась, и Асин ощутила, как на нее будто разом рухнула кухня: колени задрожали, голова упала на грудь, коснувшись подбородком одной из стенок куба. Тело тянулось к земле, к крошеву светящихся стеклянных осколков, отражавших теплый солнечный свет. Асин вмиг стала совсем маленькой. Она стояла одна среди давящих чужих стен и затравленно озиралась, не зная, вернутся ли за ней.
Даже сойти с места не получалось – будто приклеилась. Больше всего в этот момент Асин хотелось плакать, но слезы застыли в уголках глаз, превращая столовую в размытое пятно. Стучащая в голове мысль «соберись!» никак не помогала, наоборот – напоминала о том, что рядом никого и полагаться следует лишь на себя.
– Эй!
В прямоугольнике оконной рамы показался окутанный светом силуэт. Знакомый силуэт в рубашке с закатанными рукавами и с отверткой, зажатой в пальцах. Оцепенение спало, как спадает к ногам сброшенная жилетка, и Асин, прижимавшая к груди холодный куб, ожила, зашевелилась, даже сумела нервно улыбнуться. Стараясь ступать на цыпочках между валявшимися на полу обломками, она поспешила к подоконнику, где ее ждал, то и дело бросая взгляды через правое плечо, Вальдекриз. Он стоял почти расслабленно, а высокая трава, кое-где примятая его ногами, доходила ему почти до пояса. И как это он смог пройтись по ней, не издав ни звука?
– Не знаю, насколько смогу порадовать тебя – и себя тоже, – но мы здесь… не одни, – на выдохе добавил Вальдекриз, вновь глянув куда-то за стену. – С той стороны, – он кивнул туда, где стену скребла усыпанная крупной листвой ветка, – я заметил двух женщин.
Неужели это они раскачивали дом? У Асин в голове не укладывалось: в ее представлении существо за стеной скорее походило на железного стража маленькой Мирры – большого, опасного, способного разрушить эти покинутые стены и разорвать человеческую плоть стальными конечностями. Оно не могло быть обычной женщиной.
– В два человеческих роста. – Вальдекриз поднял руку над головой и встал на носки. – Как-то так. Но и это не самое интересное. – Он заулыбался так, будто принесенные им новости были несомненно хорошими. – Пониже пояса они – кошки.
– Кошки? – удивленно прошептала Асин, не зная, радоваться ей или пугаться.
– Мур-мур. – Вальдекриз сжал пальцы, изображая кошачью лапу. – Я не знаю, как это объяснить! – шикнул он. – Просто совмести тело женщины и большую такую кошку, – он поставил один кулак на другой, – вот тебе и ответ.
Но она так и не смогла представить себе такое чудное создание. Ведь даже книжки не рассказывали ни о чем подобном. Воображение Асин было живым, игривым, оно запросто сшивало из букв образ, ей не требовались подробности. Так легко возникали перед глазами двуногие существа, покрытые шерстью, но обладающие человеческой речью, или разумные, способные ходить каменные статуи. В голове Асин картинки двигались, обладали голосом и даже запахом. Так почему же сейчас она не могла вообразить того, о чем говорил Вальдекриз? С тех пор как Асин начала путешествовать, мир подбрасывал ей удивительные открытия, отчего-то укладывающиеся в голове хуже книжных сказок. И она не могла отделаться от этого странного, будто перевернутого ощущения.
– Сама посмотри, – коротко сказал он, глядя уже не в сторону, а на ее руки, в которых лежал в гнезде из ткани куб. – Нам бы выбраться отсюда, пока они нас не заметили.
Он тяжело перевалился через подоконник и, скрывшись за ним, отполз к стене – так с улицы его невозможно было увидеть. На пол с тихим звоном попадали осколки стекла.
– Я не уверен, что они окажут нам достойный прием, – усмехнулся он, прижавшись к холодному камню ухом. – Мне кажется, мы их разбудили. Пока что они довольно неуклюжи: едва стоят на ногах и вечно падают.