– Людям этого мира не нужен Дом Солнца, – ответил Вальдекриз. – Так, как нужен был когда-то. Туда не приходят по своему желанию. Людям не нужен дом старого бога. Как не нужны его советы и его жрецы.
Не удержавшись, Асин поднялась на носочки, чтобы как раз достать до его уха, и, перейдя на полушепот, поинтересовалась:
– Что такое Дом Солнца?
– Обитель Всеотца, – тут же, дернув ухом, сказала Вильварин.
– Храм храмов, – восторженно произнесла Циэль.
– Он выбирал себе жреца, и жреца того считали связующим между людьми и Отцом-солнце, – пояснила Вильварин. – Но откуда тебе, мальчишка, знать про Дом Солнца? – Ресницы ее приподнялись, а глаза недоверчиво сузились.
– Вообще-то меня зовут Вальдекриз. – Он приветливо помахал пальцами. – Я понимаю, звать меня мальчишкой или детенышем нравится вам больше, но, прошу, вы смущаете меня и эту очаровательную булку, – он указал на Асин.
Две пары зеленых глаз обратились на нее, и по ее спине пробежал неприятный холодок, застывший, защекотавший в районе лопаток.
– Вальдекриз, – Вильварин произнесла это мягко, плавно, будто пробуя имя на вкус.
– А как зовут ее? – спросила Циэль. Видимо, Асин выглядела настолько напуганной, что обращаться к ней напрямую не решались. – Она нравится тебе, раз ты зовешь ее круглым хлебом? Или это действительно ее имя?
– Ее зовут Асин-Ханна, – ответил Вальдекриз, беззвучно засмеявшись: Асин видела, как содрогаются его плечи. Он обхватил пальцами куб, сжал его – рельефные костяшки побелели – и сунул за пазуху, где тот и лежал раньше.
– У нее двойное имя! Вильварин! У нее двойное имя! – Циэль вновь ожила, завертелась, подскочила, но, врезавшись макушкой в потолок, припала к земле. Ей не сиделось на месте, даже ее хвост скользил по пыльному полу, вырисовывая острым кончиком завитки. – Меня звать Циэль. Мою сестру – Вильварин. Вернее, когда-то нас звали иначе. – Она мотнула головой, крепко зажмурившись. – Но у нас отобрали имена. И больше не разрешили их вспоминать. А потом мы забыли.
Крепко задумавшаяся Вильварин наступила на извивающийся хвост Циэль, чтобы тот хоть недолго полежал спокойно. Асин не чувствовала опасности: Циэль и вовсе казалась ей дружелюбной и любопытной. Но колени отчего-то дрожали, а сердце неуемно стучало в горле. Она готова была расплакаться и осесть на пол рядом с Вальдекризом. Страх схлынул, забрав с собой последние силы. Получалось лишь исторгать из себя редкие слова и иногда кивать. Асин бы не произнесла даже собственное имя, если бы ее не представил Вальдекриз. Этот день разом опустился на нее, придавив своим весом, и она могла лишь слушать, понимая далеко не все. Рука потянулась к ладони Вальдекриза – так сильно ей хотелось почувствовать себя под защитой, – но вдруг замерла, затряслась, и Асин попросту опустила ее.
– За провинность? – спросил Вальдекриз.
– А зачем тебе это, мальчишка? Я не вижу смысла рассказывать тебе обо всем. – Вильварин подняла руку, когда Циэль уже приоткрыла рот. – Мы служим верою Танедду Танвару. Пока он или его последователи не снимут с нас это обязательство и не отпустят нас, мы останемся здесь, мы будем стеречь это место, мы не дадим забрать отсюда ничего. И это все, что тебе нужно знать.
Речь ее была плавной. Если Циэль вечно торопилась куда-то, то Вильварин не спешила, порой делая долгие паузы и прикрывая глаза. Каждое ее слово имело вес – и он тоже давил на Асин, заставляя покусывать уже припухшую нижнюю губу.
– И все-таки, – сказал Вальдекриз, выудив из-за пазухи куб, и постучал пальцами по одной из его стенок – звук был глухим, Асин даже не могла его ни с чем сравнить. – Отсюда вынесли многое. Здесь практически ничего не осталось.
– Почему же? – Вильварин улыбнулась, показав клыки. – Все здесь. – Она посмотрела наверх, на ту самую отправную точку, о которой рассказывал Вальдекриз. – Вместе с теми, кто пытался это забрать.
Теперь Асин осознала весь смысл ее слов. И размышления о том, что она не собиралась их отпускать, вмиг заиграли новыми, пугающе темными красками.
– Насколько я понял, вы не отпустите нас, пока мы не отдадим вам вот эту вещицу? – Вальдекриз подбросил куб и ловко поймал его, тут же прижав к груди. – Я прав? А значит, у нас достаточно времени. Я хотел бы узнать о вас побольше.
– Ты хочешь, чтобы мы… исповедались перед тобой? – вкрадчиво спросила Вильварин, глядя на Вальдекриза из-под прямой челки. – Мальчишка, мы слишком долго носим это в себе и слишком привыкли, чтобы так просто открывать…
– Нет, Вильварин. – На сей раз голос Циэль был тихим, но строгим.
Удивленная Вильварин вновь подняла руку, но Циэль отодвинула от себя ее ладонь, печально опустив длинные ресницы. Схватилась за украшенные бусинами волосы, крепко сжала и… стащила их с гладко выбритой головы. Медленно открыла глаза, блестящие от слез, и чуть виновато улыбнулась. На щеках заиграли едва заметные ямочки. Циэль провела ладонью по затылку, коснулась основания острого уха, очерченного круглым выступающим шрамом, и издала звук, похожий на нервный смешок. Увидев это, Вильварин лишь кивнула, позволяя ей заговорить.