– Мы росли при церкви. Всегда вдвоем. Мы с ней. Я и она. – Циэль сбивалась, выплевывая рубленые фразы, иногда хмыкала, будто сказала что-то глупое, и пожимала острыми плечами. – У нас не было никого, кроме Танедда Танвара и нее. – Асин нахмурилась, услышав это безликое «нее». Речь о церкви? Или она попросту потеряла нить разговора и теперь упорно пыталась отыскать ее разлохмаченный хвостик? – И она была – не поверите! – живой! – Глаза Циэль засверкали драгоценными камнями.
Асин после этого дополнения почувствовала себя совсем глупой. Хотя жрецы и сейчас частенько называли свои церкви живыми, даже слышащими.
– Мы жили при Доме Солнца, – пояснила Вильварин, опустив ладонь на плечо Циэль. – Родители бросили нас, когда мне было девять, а ей…
– Я была глупым пищащим кульком, – сказала Циэль. – Нам повезло попасть в Дом Солнца. Не всех он пускал в свои двери. Хотя многие желали если не служить там, то уж точно расти.
– Тогда мы еще ходили на двух ногах.
– И мир лежал перед нами, большой и открытый.
Вильварин приняла ее желание рассказать, отступила, склонившись перед младшей сестрой, как перед равной, заслуживающей доверия. Теперь они передавали друг другу право слова так, будто готовили речь годами – и вот нашли благодарных слушателей. Асин вытянулась и прижала к груди кулак. Она не могла расслабиться: все тело сковало напряжением, заболели плечи, мелкой дробью застучали зубы. Хоть она и слушала, что-то не отпускало, держа, будто в тисках, не давая даже выдохнуть нормально.
– Так вы… не всегда были такими? – Вальдекриз, очевидно, не нашедший слов, просто обвел их рукой.
– Нет, мальчишка, – Вильварин покачала головой. – Но, согласись, интересно вышло. Мы навеки остались здесь. – Она звонко цокнула языком и похлопала хвостом по полу – вновь раздался металлический лязг. – Не в стенах Дома Солнца, а в школе, куда ни разу не ходили при жизни. Сюда уже не заходят люди. А если заходят, то лишь для того, чтобы, – она обратила все внимание на них, и Асин словно приковало к месту взглядом, – утащить что-нибудь.
– Над нами были Танедд Танвар и сам Отец-солнце. И ни-ко-го, – мечтательно выдохнула Циэль. – Представляете, какими свободными мы были? У меня не возникало мыслей о том, где наши родители.
– Таких, как мы, часто оставляли, – добавила Вильварин.
– А когда я вдруг задалась этим вопросом, Вильварин просто сказала: «А нам что, плохо живется?» Я тогда обняла ее и расплакалась. Ведь если бы вдруг появились мама и папа и попросили бы нас оставить Дом Солнца, я бы не смогла. Просто не смогла, понимаете? – произнесла она, явно ожидая хоть какой-то реакции. Асин быстренько кивнула, и шея тут же заныла. – Нас кормили рыбой и крохотными золотистыми клубеньками картофеля, который рос на грядках прямо у Дома Солнца. А какой дивный там был сад!
– Мы ухаживали за ним. Знали названия всех цветов. Многие были привезены издалека – и мы изучали их очень внимательно.
Слушая, Вальдекриз опустился на пол, привалился плечом к стене напротив Асин, а черный куб вытащил из-за пазухи и положил себе на колено. Асин покачнулась. Она не находила себе места и никак не могла отделаться от ощущения, что Вильварин следит за ней. Боясь совершить очередную глупость, она так и осталась стоять, теребя край рубашки, вылезающий из-под жилетки.
– Все было ладно какое-то время, – продолжила Вильварин.
– А потом Танедд Танвар… он… – замялась Циэль. – Начал вести себя странно.
– Его будто подменили, – добавила Вильварин, но понятнее не стало.
Асин поймала прядь волос ртом и принялась мять ее губами.
– Он закрывался в своем кабинете, он иногда, хоть и очень редко, отменял службы, чего не делал раньше. Он даже забыл о том самом мальчике, которого якобы позвал сам Дом Солнца. И только ходил-ходил-ходил! – Циэль постучала по стене когтями, изображая звук человеческих шагов – так стучат по полу каблуки. – За короткое время из мужчины он превратился в изрезанного морщинами старика. Когда он снял при нас головной убор, мы увидели, что его красивые длинные волосы засеребрились. Он смотрел на нас как на бедняжек, а иногда – будто и вовсе не видел. Дом Солнца увядал вместе с ним. Мы ухаживали за садом, но цветы серели, высыхали, опадали, а их листва скручивалась.
– Но никто не ухаживал за нами. Циэль тяжело болела. Или легко умирала – как посмотреть. Танедд Танвар поил ее отварами, от которых вроде становилось легче, но ее чудесные волосы облетали. И вот он оставил нас. Потому что появились дела важнее. Появился мальчишка, будущий жрец. Я злилась, так сильно злилась, ведь сама я не могла помочь сестре.
Сидящий у стены Вальдекриз вздрогнул. Точно забыл что-то – может, на «Небокрушителе»? Пока Циэль и Вильварин говорили, он молчал. И Асин, даже нервничающей, было удивительно: а где же неуместные замечания, которые могли, возможно, разрядить обстановку? Сама она не осмелилась бы на такое. Ведь с ними решили поговорить стражи из старого мира, спавшие до того, как…
Определенно Вальдекриз прав: Асин будит всех. Аномалии, папу, кота, теперь вот Циэль и Вильварин. Да что с ней не так?