– Я же говорил, у меня есть имя, – усмехнулся он, не опуская рук. – Я не мальчишка. И точно – не детеныш. И пусть для нее я – Вальдекриз, вам знакомо совсем другое. Тьери Карцэ, последний жрец Отца-солнце.
Звонок надрывал внутренности, рассыпаясь, колол уши своим дребезжанием. Но теперь, оставшийся позади, он не пугал так сильно. Впрочем, сидевшая на жестком корне, словно на скамье, Асин все равно вздрагивала. Даже покинув давящие, крошащиеся стены разрушенной школы, даже устроившись удобно и скинув ботинки, чтобы трава щекотала голые пятки, она не могла успокоиться. Руки то и дело тянулись к сухим золотистым колосьям – шелестящим, покрытым жесткими волосками. Асин водила по ним ладонью, иногда сминала пальцами. Один колосок она сорвала и, тряхнув им в воздухе, точно погремушкой, заложила за ухо.
Совсем рядом, слева, привалился плечом к древесному стволу Вальдекриз. Его идеей было покинуть стены, слишком тесные для четверых, и разместиться на природе, в самом сердце острова, в облаке цветочных ароматов, медовых и сладких. От них, таких ярких, Асин иногда чихала в рукав, стараясь делать это тихо. Звучал чих, впрочем, так, будто телега попала колесом в колдобину – скрипуче и трескуче. Вальдекриз посмеивался, качая головой, за что в него прилетал полный укора взгляд.
Утоптав в траве место мягкими бежевыми лапами, Вильварин наконец улеглась. Пригнувшиеся к земле колоски образовали вокруг нее гнездо. Циэль же, устроившись у нее под боком, плела из луговых цветов увесистый венок. Пальцы ее ловко, проворно соединяли стебелек за стебельком в косу, которой она то и дело любовалась. Тонкий хвост свернулся вокруг лап, и иногда его кончик шуршал в траве, отвлекая Циэль. Она дергала ушами, замирала, присматривалась – и тут же, звонко засмеявшись, возвращалась к своему занятию.
Сердце острова пульсировало аномалиями. Вальдекриз умело выискивал их и наносил на карту, подписывая каждую. В этом ему помогала Вильварин, которая называла их иначе – «шумящие искорки», – но знала каждую: от самой безобидной до лишившей жизни не одного человека. За долгие и долгие годы она насмотрелась на гостей. Они приходили нечасто и были слишком уж хорошего о себе мнения, чтобы лишний раз проверить безопасность своего маршрута.
– Тьери Карцэ. – Вильварин выставила перед лицом ладонь с растопыренными пальцами и зевнула в нее. – Так вот, значит, каким ты стал.
– Когда Дом Солнца принял тебя, ты был совсем детенышем, – мурлыкнула Циэль, полностью сосредоточившись на венке.
– Головной убор вечно сползал тебе на глаза – как же живо я помню это, – добавила Вильварин, и Циэль, опустив голову, вновь украшенную гладкими блестящими волосами, хихикнула. Ветер всколыхнул пряди – и бусины мелко застучали друг об друга.
– Как видите, я вырос. – Вальдекриз сделал шаг вперед и развел руками, показывая себя во всей красе.
– Правда, за столько лет люди обычно приходят в негодность, – протянула Циэль, мазнув взглядом по его фигуре.
– Ты обращаешься или крылатой памятью, или ничем, – сказала Вильварин, проведя рукой по воздуху, она будто поглаживала по спине невидимого зверя.
– А ты все тот же глупый мальчишка. Совсем маленький для того, чтобы дружить с девочками.
Хмурая Асин, в очередной раз хрустнув колосками, вытянулась, замерла и, медленно поворачивая голову, осмотрела всех участников беседы. Молодую Циэль, которая сейчас напевала себе под нос задорную мелодию, пока пальцы ее плясали по мелким синим цветкам; задумчивую Вильварин, подставившую лицо встречному ветру и блаженно прикрывшую глаза; жизнерадостного Вальдекриза, доставшего из-за пазухи куб и теперь державшего его на кончиках пальцев. Странный предмет то взлетал повыше, то приземлялся на подушечки. Механическое щелканье давно не звучало, а золотистое свечение было едва заметным, точно он устал.
– А ведь я все еще храню тебя у себя внутри, – мурлыкнула вдруг Циэль. Казалось, улыбка ее ненадолго поблекла. – Ты непохож на себя старого. Такой красивый. – Голос вновь сделался счастливым. – Вот только почему ты так и не вышел в сад? Там было весело.
– Циэль! – одернула ее Вильварин холодно, таким тоном обычно отчитывают за непослушание.
– Прости, – совсем тихо ответил Вальдекриз. – Я был… – он помедлил и все же закончил: – дурак. И совсем не разбирался ни в садах, ни в девушках.
– А сейчас? – звоном колокольчиков рассмеялась Циэль.
– В одном из двух – точно.