Первую ночь гостивший в городе Петро Суконников переночевал у дочери. Всё понравилось ему: и вкусный, сытный ужин; и по рюмочке с зятем Романом; и белоснежные простыни на мягкой кровати. Всё хорошо, отлично! Но молодёжь есть молодёжь. Не поговорить с ней по душам. Поэтому остальные три дня и три ночи провёл Петька у двоюродного брата Никиты, жившего в частном доме на окраине города.
Никита – высокий, слегка сутуловатый, с аккуратными усиками и стильной бородкой. Хоть и работал шофёром, но в выходные позволял себе спиртное. Так что давно не встречавшиеся братья в субботу изрядно выпили. Разговорам на любые темы не было конца края. Только к трём часам ночи проснувшаяся от мужского гомона жена Никиты Ольга смогла где по-хорошему, а где с матом заставить собутыльников лечь спать. Впрочем, за это ей огромное спасибо сказали наутро тот и другой. Хотя поболеть всё же пришлось изрядно. Но могло быть хуже.
В понедельник Роман, приехав на «опеле», забрал Петра из приветливого дома. Высадив тестя в самом центре города, умчался по неотложным делам.
Суконников миновал площадь и, устроившись в парке на скамеечке, в который раз взглянул на затёртый экран сотового телефона. Там высвечивалось мучительно тянущееся время: 9.20. Ещё целых сорок минут до назначенного часа!
Решил позвонить Елизавете.
За те дни, которые пробыл в городе, звонил он супруге регулярно – утром и вечером. Та сухо отвечала на вопросы о хозяйстве, всякий раз спрашивала: «Как там дети?» Разговоры были довольно короткими, с явными нотками безразличия с её стороны. Вернее, Елизавета в тонах и интонациях пыталась показать или хотя бы дать понять, что полностью равнодушна ко всему, а точнее, в особенности к тому, что его, Петра, нет дома, что она вообще будто не в курсе, для чего он поехал в город; типа «ну нет тебя рядом – и не надо».
Вот и теперь на Петькино приветствие ответила что-то невнятное. Отчиталась, что переночевала спокойно и молча засопела в трубку, будто бы тем самым предлагая прервать соединение. Петро решительно нажал на красную кнопку телефона. «Вот язва так язва, – подумал, пряча аппарат в карман брюк. – Одно слово: женщина. С ней тяжело, и без неё – никуда!»
Через минуту снова с нетерпением посмотрел на время. Когда же кончится эта пытка? В глубине души чувствовал себя крайне виноватым перед женой и детьми. Знал, как тяжело Елизавете одной справляться с хозяйством. Понимал, что детишкам помощь нужна реальная, в виде денег желательно или хотя бы продуктов. Всё это Петька знал и понимал, но уж очень хотелось попробовать себя в писательском ремесле. Вот потому-то и оказался на этой скамейке в городском парке. Шёл, как ему казалось, наперекор всему и всем. Во всяком случае, считал Суконников, жизнь одна. Так уж лучше потом жалеть о том, что сделано, чем о том, чего нет.
Размышления, угрызения совести и думы об оставленном в деревне хозяйстве резво набирали обороты в Петькиных мыслях. А ещё там был страх перед неизвестностью предстоящей встречи. Да и много чего там было. Надо за всем уследить и ничего не забыть!
Вот так и просидел добрых полчаса. Когда подошло назначенное время, небрежно бросил в урну третий за эти полчаса окурок и, резко поднявшись, решительно зашагал в назначенное место.
Леонид Матвеевич Рыжиков, зам. редактора уважаемой газеты, сидел на своём месте. Причём как в прямом, так и в переносном смысле слова. По правде сказать, место главного редактора, занимаемое им много лет, конечно, подходило ему больше. Там он чувствовал себя намного комфортнее. Но судьба распорядилась иначе.
Однажды Лёня Рыжиков ошибся. И ведь не пацан зелёный, а вот угораздило. Пережил в кресле главного и гласность, и перестройку, и ещё много разных предвыборных кампаний, погоню к власти всяких сомнительных лидеров. Всё пережил. Только душой закалился, наработал нужные связи, авторитет в кругах весьма и весьма уважаемых. И вот такой прокол!
Случилось вот что. Просто-напросто однажды Леонид Матвеевич потерял обыкновенную бдительность. Как когда-то давно верил он в торжество коммунистической идеи, так же безоглядно и бескомпромиссно уверовал теперь в независимость и свободу СМИ.
Однажды один из лидеров правящей партии озвучил по телевидению и в центральной прессе новую национальную идею для страны. Была она очень простой, звучной и уж, конечно, как всегда, великой. Состояла всего из двух, но каких слов: «ВПЕРЕДИ ВСЕХ!»
